Легенды и мифы Невского проспекта

«Театр в гастрономе», или «Третий зал гастронома», как с грустной иронией называли его ленинградцы, от двух торговых залов собственно магазина отделяют несколько широких ступеней, которые ведут в кассовый зал театра. В театральной среде этот стеклянный вестибюль называют «Стойлом», «Аквариумом», «Эстакадой». Помните строчки Иосифа Бродского:

И я, Боже мой, получу деньги.И все тогда пойдет по-другому.И бороду сбрив, я войду по ступенямВ театр… в третий зал гастронома.

В 1935 году художественным руководителем Театра комедии стал Николай Павлович Акимов. В 1949 году он был снят с этой должности. Если верить городскому фольклору, это произошло во время гастролей театра в Москве. Тогда в столице одновременно гастролировали два театральных коллектива – Ленинградский театр комедии и Белорусский театр драмы.

Однажды Сталину будто бы захотелось посмотреть «что-нибудь революционное», и он выбрал спектакль белорусского театра. Но из-за ошибки аппарата Сталин случайно попал на спектакль по пьесе итальянского драматурга Луиджи Пиранделло, сыгранный ленинградской труппой. Взбешенный вождь, согласно преданию, покинул театр со словами: «Это про революцию?!». Наутро постановщика спектакля главного режиссера Театра комедии Николая Павловича Акимова сняли с должности, которую он вновь занял только через два года после смерти Сталина.

18 октября 1942 года в помещении современного Театра комедии был создан драматический театр, который в народе сразу же стали называть «Блокадным». Его труппа состояла из актеров ленинградских театров, не успевших или не захотевших эвакуироваться на Большую землю. Первым спектаклем, сыгранном на сцене нового театра в том же году, была пьеса Константина Симонова «Русские люди». Затем были поставлены и сыграны еще несколько спектаклей. В помещении Театра комедии «Блокадный театр», так и не получивший своего официального названия, проработал до 1944 года. Затем был переведен в помещение Театра имени В.Ф. Комиссаржевской на улицу Ракова (ныне – Итальянская), 19.

Через дом от Елисеевского магазина, в доме № 60, в 1844–1845 годах снимал квартиру поэт и литературный критик князь Петр Андреевич Вяземский. В 1780-х годах на этом участке стоял двухэтажный каменный дом купца И.Ю. Денисова. Затем владельцем дома стал сын полководца екатерининских времен П.А. Румянцева-Задунайского – граф С.П. Румянцев-Задунайский. В конце 1830-х годов дом перешел в собственность княгини В.С. Голицыной, а от нее – к графине А.А. Толстой. Серьезной перестройке дом подвергся в 1858 году, когда его хозяином стал почетный гражданин Петербурга купец И.И. Глазунов. Здание было надстроено, его фасады получили новое оформление. Наконец в 1923–1924 годах дом приобретает современный вид. В 1913 году во дворе этого дома по проекту архитектора В.В. Шауба было построено здание кинематографа «Пикадилли», переименованного в советское время в «Аврору».

Петр Андреевич Вяземский происходил из старинного рода удельных князей Рюриковичей. Его отец, князь Андрей Иванович, верой и правдой служил Екатерине II. При Павле I он был назначен сенатором и получил чин тайного советника. Матерью Петра Андреевича была ирландка Дженни О'Рейли, похищенная у законного мужа князем Андреем Ивановичем во время путешествия по Европе в 1782–1786 годах и привезенная в Россию.

В молодости политические убеждения Вяземского были вполне радикальными. И хотя он не был декабристом, но по убеждениям был близок к ним и не зря заслужил у современников прозвище «декабриста без декабря». Это мнение разделяли не только друзья Вяземского. Например, Николай I говорил о Вяземском, что «отсутствие имени его в этом деле, указывает, что он умнее и осторожнее других». Сохранилась легенда о том, что вечером 14 декабря 1825 года, после разгрома восстания на Сенатской площади, Вяземский тайно встречался с Иваном Ивановичем Пущиным и взял от него «на сохранение портфель с политически опасными бумагами».

Вяземский знал Пушкина еще мальчиком, в Москве. Он был знаком с его родителями и дядей Василием Львовичем Пушкиным. Следил за творческими успехами юного поэта, в то время еще лицеиста, а затем стал его старшим другом.

Вяземский оставил множество записных книжек, переполненных бесценными свидетельствами городского фольклора – слухами, анекдотами, легендами. Тем не менее, по утверждению современников, сам Вяземский слыл человеком весьма трезвым и прагматичным, начисто лишенным каких-либо суеверных предрассудков. Тем не менее рассказывают, что, когда знаменитая «Княгиня ночи» Авдотья Голицына, всерьез увлеченная философией и математическими науками, начинала при нем рассуждать о дугах, касательных и прочих специальных терминах, он незаметно отворачивался и «тихонько крестился».