Лехаим, бояре, или Мельпомена смеется. Актерские байки

Товстоногов заметил ее тогда, когда она подошла к сцене и попыталась запрыгнуть на нее. Но, поскольку Машка была глубоко беременна, она свалилась, чем еще больше усилила напряжение в зале. Кошка пошла на вторую попытку. Прыгнула и на передних лапах повисла, не в силах подтянуть тело.

– Ну помогите же ей кто-нибудь, – пробасил Товстоногов.

Актеры и чиновники

Карьера этой актрисы началась с выдающейся роли, которую она сыграла в жизни режиссера.

Габриэль Лауб

Один известный и заслуженный работник кино, находясь уже в престарелом возрасте, женился на молоденькой актрисе. Случай вовсе не редкий в артистической жизни, но, тем не менее, представляя свою молоденькую жену, заслуженный работник отшучивался:

– Вот женился, но, как говорится, на появление наследников не надеюсь.

На что Георгий Бурков заметил:

– Надеяться, конечно, не нужно, но опасаться стоит!

Е. Самойлов. Георгий Бурков

* * *

Владимир Спиваков приехал с концертом в какой-то небольшой российский городок вместе с концертмейстером. Директор Дома культуры недовольно спрашивает:

– Как, вы только двое приехали?

– Да, а что?

– В афише же написано: Бах, Гендель, Сен-Санс.

* * *

Как-то Ростропович должен был ехать в одну из первых поездок за границу и хотел, чтобы с ним поехала Галина Павловна. Ему говорят:

– Невозможно. Напиши заявление: «В связи с плохим состоянием здоровья прошу отправить в командировку мою супругу».

Он написал: «В связи с отличным состоянием моего здоровья, прошу направить в командировку мою супругу». Посмеялись и разрешили.

* * *

Когда во время телемоста «Москва-Сиэтл» наша дама заявила: «В Советском Союзе секса нет», наш театр ПЛЮС – Профессиональные Любители Юмора и Сатиры (правда, художественный руководитель театра А. Арканов расшифровал аббревиатуру иначе: Подайте Лучшим Юмористам Страны) – решил немедленно создать спектакль «Секс по-советски». Арканов изрек: «Какая песня самая сексуальная? «Интернационал». Начинается со слова: «вставай!» Дальше идет пессимистический поворот: «никто не даст нам…» А конец оптимистический: «Своею собственной рукой…»

* * *

Жил и работал на свете один известный дирижер по фамилии Хайкин. О его персоне ходит много баек – и вот одна из них. Дело было давно. Решили его назначить главным дирижером Большого театра. И вот вызывают его в высокую партийную инстанцию и заявляют, что так мол и так, Большой театр – гордость нашей страны. И все бы хорошо, только вот фамилия ваша не русская и не популярная – желательно бы исправить…

На что Хайкин ответил:

– Ну что же, если вы так считаете, то давайте в моей фамилии вторую букву заменим на «у» – фамилия станет очень русская, а главное, безусловно популярная…

* * *

Екатерина Алексеевна Фурцева вручала Ленинскую премию. После кремлевской церемонии, она же пригласила всех на банкет, в спецзал ресторана «Прага».

Первый тост, как и положено министру культуры, Фурцева произнесла за своего начальника – Никиту Хрущева, который, по ее словам, за всех нас все время думает.

Потом пошли тосты за нас, лауреатов. Я оказался в компании Твардовского, Рихтера, Сарьяна, Пашенной… Тост за тостом, рюмка за рюмкой – незаметно все расслабились, за столами стало шумно…

Вдруг Екатерина Алексеевна со всей прямотой простой женщины, которая управляет государством, говорит: «Товарищи, давайте споем!» Я, грешным делом, подумал, что петь мы сейчас будем не иначе как «Интернационал». Но ошибся. Аджубей тут же подхватил идею министра: «Товарищи, – предложил он, – давайте споем «Бублики»! Как я потом узнал – это была любимая песня Екатерины Алексеевны.

Фурцева запела:

Купите бублики,Горячи бублики…

Все, кто знал слова, подхватили:

Гоните рублики,Сюда скорей…

Рихтер был шокирован этой бесхитростной песенкой времен нэпа. Фурцева остановилась и предложила перейти в соседний небольшой зал. Там стоял круглый стол, вокруг него пуфики. Все расположились. Здесь же стояло черное, обшарпанное пианино. И вот на этом инструменте Фурцева просит Рихтера подыграть.

Тот, надо отдать ему должное, отнесся к просьбе с юмором. Весело подошел к инструменту, весело сел, весело начал играть тему. Но, очевидно, от того, что пальцы Рихтера были не приспособлены к столь примитивному наигрышу, ему никак не удавалось попасть в такт аккомпанемента.

Рихтер, наверное, бессознательно стремился разукрасить эту примитивную мелодию вариациями. Фурцева сбивалась, несколько раз останавливалась и начинала петь сначала, потом, не выдержала, и говорит: «За что только тебе, Рихтер, дали Ленинскую премию?! Ты даже аккомпанировать толком не можешь!»

* * *

На одном из расширенных худсоветов Фурцева вдруг резко обрушилась на казачьи ансамбли.

А. Баженова. Худсовет

«Зачем нам столько хоров этих? – бушевала она. – Ансамбль кубанских казаков, донских казаков, терских, сибирских!.. Надо объединить их всех, сделать один большой казачий коллектив, и дело с концом!».