Лехаим, бояре, или Мельпомена смеется. Актерские байки

– Тоже нет.

– А кто же есть? – Кваша с трепетом ожидал, как продавщица произнесёт его фамилию…

– Да вон Кваша какая-то осталась. Всех раскупили, а его не берут.

* * *

Через несколько лет после премьеры фильма «Когда деревья были большими» Юрий Никулин ехал на гастроли и во время стоянки поезда зашёл в кафе какого-то захолустного вокзала. Буфетчица увидела его, вплеснула руками и закричала: «Маша! Маша, иди сюда скорее!.. Артист пришёл из картины «Когда деревья стоя гнулись!»

* * *

Зрители очень любили троицу Трус – Балбес – Бывалый, но Юрий Никулин больше всех страдал от всенародной любви. Его Балбес был самым компанейским, глуповатым и очень любил выпить, поэтому актёру после выступлений и встреч с поклонниками постоянно предлагали присоединиться к застолью. Тогда Никулин начал носить с собой небольшую, но уникальную бутылку, сделанную для цирковой репризы – умельцы на стекольном заводе завязали её горлышко в узел. И особо настойчивым почитателям Балбеса актёр показывал её со словами: «Вот видишь – я завязал!»

* * *

Как-то раз Юрий Никулин сидел на скамейке в парке, а мимо шла женщина с маленьким сыном. Увидев актёра, она остановилась и спросила у мальчика: «Узнаёшь дядю?». Мальчик промолчал. Видимо они были в цирке на представлении, но клоуна он, конечно, не узнал.

– Ну, же… Узнаёшь? Ну? Это же Юрий… Юрий, ну?..

– Гагарин? – с трудом выдавил мальчик.

– Ну, какой Гагарин! Это же Юрий Попов!

* * *

Как-то Лев Дуров и Леонид Куравлёв пришли в гости к молодому театральному режиссёру Борису Беленькому. За рюмкой пошёл разговор о студенческих годах, и Дуров рассказал, что лучше всего ему удавалось изображать животных. И в доказательство решил показать тигра – упал на ковёр, начал рычать, махать «лапами», кататься… И в этот момент вошла тёща режиссёра, кинула укоризненный взгляд и ушла. А потом высказала зятю: «Не люблю я твоих артистов… Нормальный человек напьётся – лежит тихо, а эти – с вывертом!»

* * *

Был такой певец во времена советской эстрады – Кола Бельды. Помните, все пел: «Увезу тебя я в тундру…» и «Чукча в чуме ждет рассвета!»?

Внешностью и правда обладал совершенно чукотской! Как он сам рассказывал, его русская жена вставала рано, а он просыпал всё на свете. Он ей как-то попенял: встала, мол, сама, а со мной ни слова ни скажешь!

И она смущенно ответила:

– Коль, мы недавно живем, я еще к тебе не привыкла: никак не могу понять, спишь ты или это… уже глаза открыл!

* * *

Июль, жарища. На пляже сочинского санатория «Актер» сидит великий дирижер Натан Рахлин. Старый, рыхлый, грудь висит, жировые складки в три ряда. На длинные седые патлы нахлобучена мятая шляпа. К нему подходит дежурный по пляжу и сурово говорит:

– Бабушка, оденьтесь, неудобно – люди кругом!

Грянувший в ответ монолог был исполнен такой виртуозной ругани, что служитель бежал без оглядки, а актерский пляж разразился благодарными аплодисментами.

* * *

Замечательный певец и актер Владимир Канделаки был необыкновенно популярен. Роскошный баритон, великолепная внешность (в театре говорят: «фактура»), чисто грузинские темперамент и чувство юмора… Особенным успехом пользовалась его шуточная песенка про старого грузина, обманувшего Смерть. «Приезжайте, генацвале, нани-нани-на, угостим вас цинандали, вэ-ди-воде-ла!» – этот припев распевала вся страна.

Однако, помимо эстрады и съемок в кино, Канделаки служил в оперной труппе Театра Станиславского и Немировича-Данченко и пел самый что ни есть серьезный репертуар. Грузинская опера много лет все звала его на гастроли в родной Тбилиси, но тому все было некогда. Наконец, согласился. Весь Тбилиси в афишах: целых пять дней подряд в оперном театре – «Тоска» Пуччини, партию Скарпиа поет народный артист СССР Канделаки.

Зал набит битком, выходит на сцену гастролер и начинает: «Такой сканда-а-ал – и в хра-а-ме!..» И вдруг с галерки раздается: «Нани-на, нани-на!..» – и хохот зала вместе с дружными аплодисментами.

Говорят, не стал продолжать гастроли – уехал…

* * *

Как-то главный режиссер одного из российских академических театров, очень гордящихся своей традиционностью и приверженностью всему русскому, чтобы подчеркнуть серьезность и академичность своего предприятия, поставил в репертуар на 1 января, в 12 часов дня (!) трагедию «Царь Борис». Не сказочку какую, а именно эту махину! И вот в новогоднее утро – полный зал родителей с детьми. На сцене тоже полно народу: вся труппа, еле стоящая «с крутого бодуна» в тяжеленных кафтанах, на возвышении царь Борис, просит у бояр денег. Канонический текст такой: «… Я не отдам – дети мои отдадут, дети не отдадут – внуки отдадут!»

Царь, еле ворочая языком, произносит:

– Я не отдам – внуки отдадут, внуки не отдадут…

И замолкает, понимая, что брякнул что-то не то, и надо выкарабкиваться. После паузы кто-то из толпы внятно произносит:

– Местком отдаст!

Под хохот зала и труппы царь Борис стаскивает с головы шапку Мономаха и со стоном: «Больше не могу!» падает на руки бояр.

* * *