Лехаим, бояре, или Мельпомена смеется. Актерские байки

Однажды актер решил ее разыграть. Позвонил ей по телефону ровно в 18:00 и измененным голосом спросил: «Простите, а Сан Саныча можно к телефону?» Соседка говорит: «Нет, вы не туда попали». Перезванивает ей через полчаса и задает тот же вопрос другим голосом. И так каждые 30 минут. Другой бы уже послал подальше или трубку снял, но соседка была женщиной интеллигентной и честно отвечала на все звонки. Развязка должна была наступить в полночь. Гердт звонит ей в очередной раз: «Здравствуйте, это Сан Саныч. Мне никто не звонил?» Ответ сразил актера наповал: «Сан Саныч, вы куда пропали? Вас же полгорода ищет!»

* * *

У турникета проходной закрытого предприятия Плятт, Марецкая. Приехали на шефский концерт. Возбужденная лицезрением живых артистов простоватая работница охраны суетливо мечется взглядом меж паспортами и лицами, командует сама себе вслух:

– Так, спокойно. Кто из вас Плятт? Кто Марецкая?

* * *

Гердт рассказывает, как он водил свою маленькую внучку в зоопарк. Показывал ей разных зверей, рассказывал о них, что знал… Но перед клеткой со львом внучка просто остолбенела, – такое он произвел на нее впечатление! Она стояла и смотрела на зверя, как завороженная, а счастливый дед разливался соловьем, сообщая девочке все сведения о львах, какие только помнил… А когда лев зевнул во всю огромную пасть, она взяла Гердта за руку и очень серьезно сказала: «Эсле (она так и сказала: «эсле»!) эсле он тебя съест, скажи мне прямо сейчас, на каком автобусе мне надо ехать домой!»

* * *

В свое время великий Ростропович был солистом Московской филармонии, а посему, как и все прочие, был включен в бригаду по обслуживанию целинных и залежных земель. Приезжают они на полевой стан – народ сидит на земле, фортепьяно нету. Ростропович разволновался: «Как же я буду без аккомпанемента играть?» А композитор Ян Френкель его успокоил: «Не волнуйся, Славочка, я хороший аккордеонист, я тебе саккомпанирую – никто и не заметит!» Вот Ростропович играет, Френкель на аккордеоне подыгрывает, как может… Вдруг где-то в конце «зала» встает здоровенный целинник в робе и, перешагивая через сидящих, движется к «сцене». Ростропович шепчет Френкелю: «Янек, что-то мне лицо его не нравится, черт его знает, что у него на уме… Давай, играй побыстрее!» Однако закончить не успели. Мужик дошел до концертантов, положил на струны виолончели свою огромную ручищу и внушительным басом сказал Ростроновичу: «Браток, не гунди – дай баян послушать!..»

* * *

В театре им. Вахтангова давали «Анну Каренину». Инсценировку написал Михаил Рощин, поставил Роман Виктюк, играла Людмила Максакова – набор, как говорится, высшего класса! Спектакль же получился… мягко говоря, длинноватый. Около пяти часов шел.

На премьере где-то к концу четвертого часа пожилой еврей наклоняется к Григорию Горину, сидевшему рядом: «Слушайте, я еще никогда в жизни так долго не ждал поезда!..»

* * *

Знакомая пригласила Алексея Баталова на просмотр фильма Андрея Тарковского «Зеркало». Женщина оказалась очень болтливой и весь фильм донимала спутника разговорами и комментариями. Прощаясь, она сказала:

– У нас будет на следующей неделе просмотр «Андрея Рублева». Если хочешь, можем пойти.

– Замечательно! – ответил Баталов. – Это интересно, я еще никогда не слышал тебя на «Андрее Рублеве».

* * *

Актер Сергей Мартинсон играл Бабу-ягу. Из зала за ним наблюдал его пятилетний сын. В самый важный момент, когда все дети волновались за героя, которого Баба-яга должна была изничтожить, кривляясь, пританцовывая и напевая что-то вроде: «Мы тебя изжарим, мы тебя в прах разнесем!» – на весь театр раздался крик сына артиста: «Папа, ты дурак?!»

* * *

В самом начале кинокарьеры Анну Самохину пригласили на гастроли в Сыктывкар. Актрисой она была ещё не очень известной, поэтому поселили её в гостинице, где жили в основном вахтовики и командировочные. Утром актрисе надо было лететь на концерт к лесорубам в тайгу и, понимая, что переодеваться там будет негде, она встала пораньше, сразу сделала макияж, укладку, надела красный пиджак, кружевную блузку, шпильки… Лифт, который вёз готовую к выступлению актрису, остановился где-то на этажах, открыл двери и прямо перед Самохиной оказался весьма помятый мужчина с подушками под мышкой. Он с изумлением смотрел на женщину необыкновенной красоты, неизвестно как оказавшейся в восемь утра в этой гостинице, и не нашёл ничего лучше, чем спросить:

– И-извините… а это лифт?

* * *

Театр «Современник» прилетел на гастроли в небольшой город. В ожидании заселения актёры бродили по холлу гостиницы, и вдруг кто-то обратил внимание, что на витрине гостиничного киоска среди свежих газет и журналов стоит открытка с фотографией Игоря Кваши – такие портреты раньше были очень популярны. Коллеги почувствовали легкий укол зависти, а гордый и чувствующий себя лучшим актёром театра Кваша пошёл к киоску:

– Здравствуйте! А у вас есть портрет Галины Волчек? – громко спросил он у продавщицы.

– Нет. – Кваша торжествующе посмотрел на стоящую неподалёку Галину Борисовну.

– А Табаков есть?

– Нет, и Табакова нет.

– Может быть Гафт есть?