Читаем Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция полностью

Я не знаю, о чем они говорили в тот вечер, и что Ленин сказал Крупской, но мы снова стали видеться. И все вернулось на круги своя. А я вновь могла вернутся в дом к Ленину и Крупской на тихую улочку Мари-Роз. В их маленькую двухкомнатную квартирку с чистой кухней, где за последние несколько произошло лет так много событий в моей жизни. Здесь была и моя боль, и моя любовь, и задушевные разговоры, и работа, работа, бесконечная работа, которая окрыляла меня и дарила мне надежду…

Почему я не стала пытаться вытеснить из жизни Владимира Надю? Или почему я согласилась на такие унизительные условия? Все просто – мне хотелось быть счастливой. И хотелось, чтобы Владимир был тоже счастлив. Я не хотела ставить никому рамок и условий. И если был шанс стать счастливой таким образом, я согласилась, не раздумывая. Да, это не похоже на обычную историю любви с ее канонным «он полюбил ее, а она полюбила его»… Это – наша история, и мы написали ее сами так, как могли в то время.

Те, кто хоть немного интересовался политикой, прекрасно знают, какое огромное влияние оказывают человеческие страсти и эмоции на важные политические решения, причем, не только на государственном, но и на мировом уровне. И всегда нужно помнить, что любовные отношения играют на политической арене такую же огромную роль, как и политические качества того или иного правителя. Самые несерьезные амурные похождения могут не только перетасовать колоду политических постов, но и развязать войну. Кстати, этим нередко пользуются многие деятели: они убирают своих конкурентов, выуживая из их личной жизни какие-нибудь сомнительные факты или раздувая небольшой флирт до мирового скандала. В общем, амурные увлечения политиков – очень мощное оружие их противников, если, конечно, им умело воспользоваться.

И я не могла использовать наши отношения как оружие против любимого мужчины и будущего правителя России. Я не хотела также, чтобы и наши интимные отношения мешали общему делу. Но я знала, что не потеряю Владимира, и что он не отпустит меня. И если Надежда Константиновна действовала психологически расчетливо, то я действовала инстинктивно – по законам природы.

Вы только представьте себе его жизнь: день расписан по минутам, бесконечная череда дел, политические конкуренты наступают на пятки, вокруг плетут интриги, кто-то вечно ищет на него компромат. Он устает – и физически, и психологически, – тут недалеко и до нервного истощения. Но именно в таком измученном состоянии человек и нуждается больше всего в поддержке, в искреннем, бескорыстном отношении и, конечно же, в нежности и ласке. Каждому мужчине, будь он царь, император или вождь, хочется, чтобы к нему относились просто как к человеку, как к любимому мужчине – единственному и неповторимому.

А я именно так и относилась к Владимиру. Это был, пожалуй, мой главный козырь в этой игре. Тогда еще я и не подозревала, как на самом деле обернутся события, и как я буду страдать. Я жила сегодняшним днем, здесь и сейчас, и больше ни о чем не думала. И я не хотела ничего менять…

Глава 11. Осознание любви

Любовь. О ней написано огромное количество стихов и поэм. Ей посвящены песни и баллады. Ради нее совершались и совершаются самые великие героические поступки, и ради нее люди готовы пойти в огонь и в воду, на смерть и страдания, тем самым еще раз доказывая важность и необходимость любви в нашей жизни.

Но любовь же подразумевает и огромную ответственность. Сегодняшняя проблема людей состоит в том, что в поисках любви, зачастую, они ищут совсем другого – острых ощущений, физического влечения, только внешней привлекательности, популярности или богатства. А разве это правильно? Любить делом и истиной – вот как на самом деле нужно. Это значит быть долготерпеливым и милостивым по отношению к своему возлюбленному; не завидовать, а радоваться его удачам и успехам; не превозноситься, не гордиться своими достижениями в сравнении с его. Любить по-настоящему – значит не искать своей выгоды во взаимоотношениях с любимым человеком, не раздражаться на него, не бесчинствовать – то есть не поступать непристойно, безнравственно, не проявлять неуважения и не подавлять его своим эгоизмом. Любить по-настоящему – значит доверять любимому человеку, покрывать любовью и терпением его недостатки и ошибки и, причем, делать это постоянно.

Но у меня получилось так, что на данный период времени я был влюблен в Инессу, а любил Надежду. После разговора с Арманд в кафе я осознал, насколько она мне важна сейчас. И что бросить ее я не смогу. Найти вторую такую женщину невозможно. Когда я вернулся домой, я застал Надю за тем, что она в который раз собирала чемоданы.

– Надя, подожди, нам нужно объясниться… – начал я.

– Не нужно, все и так ясно. Ты говорил, что все изменится, но ничего не поменялось. Я не из тех женщин, которые могут жить в любовном треугольнике, если это можно так назвать.

– Надя! Услышь меня! Нет, никакого треугольника! Я люблю тебя! – закричал я, не зная как ее остановить.

Перейти на страницу:

Все книги серии Величайшие истории любви

Есенин и Айседора Дункан
Есенин и Айседора Дункан

История Айседоры Дункан и Сергея Есенина знакома, пожалуй, многим. Но знаете ли вы, как начинался их роман? Когда Есенин увидел свою будущую музу, танцующую знаменитый танец с шарфом, он был покорен ее пластикой, хотел кричать о том, что он влюблен, но Сергей не знал английского языка… Он изъяснялся жестами, корчил рожи, ругался по-русски, но Дункан не понимала, что хочет сказать поэт.Тогда Есенин сказал: «Отойдите все», снял ботинки и начал танцевать вокруг богини дикий танец, в конце которого просто упал ниц и обнял ее колени. Улыбнувшись, Айседора погладила поэта по льняным кудрям и нежно произнесла одно из немногих знакомых ей русских слов: «Ангелъ», но уже через секунду, заглянув ему в глаза, добавила: «Чиорт». Их сумасшедшая, непредсказуемая, загадочная, полная страсти, счастливая и в то же время трагичная история никогда не перестанет интересовать тех, кто стремится познать невероятные тайны любви.

Ольга Тер-Газарян

Биографии и Мемуары / Документальное
Тургенев и Полина Виардо. Сто лет любви и одиночества
Тургенев и Полина Виардо. Сто лет любви и одиночества

Их отношения считают одними из самых драматичных, загадочных, красивых и долгих историй любви всех времен и народов. Но правильнее было бы сказать, что это история одержимости великого русского писателя Ивана Тургенева звездой мировой величины, оперной дивой Полиной Виардо, которая была замужем за директором Итальянской оперы в Париже – Луи Виардо.Сорок лет он жил в статусе вечного друга семьи, на краешке чужого счастья и семейного гнезда, бок о бок с мужем своей единственной возлюбленной. Ради нее он отказался от родины, от любви многочисленных поклонниц и собственного счастья, поссорился с матерью, отрекся от наследства, сбежал из-под ареста и поехал в Петербург под фальшивым паспортом, чтобы только краем глаза увидеть ее на сцене… И даже в преклонном возрасте готов был последовать за ней хоть на край света.Тургенев так говорил о своем чувстве к Полине: «Я подчинен воле этой женщины. Она заслонила от меня все остальное, так мне и надо. Я только блаженствую, когда женщина каблуком наступит мне на шею и вдавит мне лицо носом в грязь».Эта загадочная, совершенно некрасивая и даже уродливая, по многочисленным свидетельствам современников, но притягательная, как ангел, как демон, наркотик, женщина сумела на всю жизнь приковать к себе писателя. Именно ей Россия обязана наследием, которое оставил после себя великий Тургенев. Невероятная судьба и невероятная любовь раскроет перед вами свои тайны в этой книге!

Майя Заболотнова

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное