Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция

– Все не то, что ты говоришь! – почти расплакавшись, сказала Инесса и, подойдя ко мне, села на пол подле моих ног, кладя свою голову мне на колени. Я машинально провел по ее волосам пальцами – мягкие и нежные, они были так приятны на ощупь, что не хотелось убирать руку… Я посмотрел на нее, она подняла голову и тоже взглянула на меня. Длинные косы уложены в пышную прическу, открыты маленькие уши, чистый, резко очерченный лоб и зеленоватые, удивительные глаза.

Она была необыкновенно хороша! Это какое-то чудо! Ее обаяния никто не выдерживал, даже я. Своим очарованием, естественностью, манерой общаться Инесса выжигала пространство вокруг себя. Все переставало существовать, когда появлялась она. Но как, как объяснить ей, что ее вольнодумные поступки и убеждения коробят меня? Да, я был не против равноправия женщин, но это не значило, что я за то, чтобы они были полигамны и рушили институт брака! А как показывала предыдущая жизнь Инессы, в ней было столько хаоса и сумбура… И меня смущал тот факт, как просто она оставила своих детей.

Сейчас у меня как будто было две женщины рядом. Две полные противоположности. Надежда Константиновна – скромна, сдержана и даже где-то застенчива, Инесса – влюбчива и ветрена. С супругой у нас не имелось детей, она не умела готовить и вместо шумных компаний предпочитала уединение, а по обыкновению бесконечные гости ее всегда утомляли. Хотя как сами понимаете, наш образ жизни не позволял надолго оставаться в уединении. Инесса же имела пятерых детей от двух, если можно так выразиться мужей, пару любовников, прекрасно готовила, вела домашнее хозяйство и при этом мгновенно становилась душой любого общества. С Наденькой мне было спокойно, уютно, но бывало и скучно – ведь мы знали о друг друге абсолютно все. С Инессой мне открылся неведомый мир страсти во всех ее проявлениях.

И мои романтические чувства к Инессе не мешали нам совершенно в нашем главном деле – деле революции. Я помню, как просил Арманд отправится в Брюссель, и она не отказала мне:

«В целях установления единства 11-ти организаций РСДРП всех направлений необходимо дать бой ликвидаторам и их союзникам на международной объединительной конференции в Брюсселе. Крайне важно основной доклад прочитать с толком. Для чего необходим прекрасный французский. Прекрасный! Кроме тебя, никого нет. Изо всех сил прошу согласиться хотя бы для прочтения доклада. Старших детей легко можно на три дня оставить, младшего Андрюшу возьми с собой. Ты знаешь, по тактическим соображениям я в Брюссель не поеду. Все очень будут злиться, захотят отомстить тебе. Но я уверен, что ты покажешь свои коготки. Заранее восторгаюсь, как они нарвутся, публично встретив спокойный и немного презрительный твой ответ… Я вполне уверен, что ты одержишь победу. Я забыл о денежном вопросе. Оплатим письма, телеграммы (пожалуйста, телеграфируй чаще), и гостиницу, и железнодорожные расходы и т. д. Помни об этом».

Я очень ценил это в Инессе, что она могла разделить рабочие моменты и наши личные. Но, конечно, я не ждал, что Надя будет все время спокойно относиться к нашему треугольнику.

Но свое раздражение супруга держала при себе. Встречала Инессу по-прежнему радостно, как добрую подругу. И нервные срывы, которые, очевидно, бывали, она, как я выяснил, доверяла все переживания только своему дневнику:

«Эта крашеная сука смогла переспорить Ильича в вопросах о тред-юнионах, и он изменил позицию! Немыслимо!». Вот что я однажды прочел в ее дневнике, когда Надя случайно забыла его на столе в гостиной. Вот что она на самом деле думала об Инессе, и далее следовало еще много не слишком лестных слов об Арманд.

Я долго думал о разговоре с Инессой, в тот день она сначала поставила меня перед выбором – либо она, либо Надежда – и через минуту уже жарко шептала мне на ухо, что от свободных отношений между нами втроем никто не будет страдать! И все будут счастливы.

Тогда я даже задумался, а возможны ли такие отношения? Наверное, если бы я и Надежа Константиновна абсолютно разделяли точку зрения Арманд, мы бы вполне могли быть счастливы. Но мы всегда с интересом обсуждали проблемы свободной любви. Ведь эта тема волновала Инессу всегда – Арманд провозглашала настоящую любовь вне брака и отрицала лживые отношения двух людей, связанных лишь церковным обетом. Но, мы, тем не менее, не считали, что нужно рушить институт брака, – все-таки не стоит забывать о том, что с Надеждой мы вступили в законные отношения по обоюдному желанию. И никто и ничто нас к этому не принуждал. И уж я точно был против полигамии, по крайней мере, в той форме, о которой с такой горячностью и даже, я бы сказал – некоторой долей безумия, местами перебарщивая, говорила Инесса.

В тот день я разругался с Арманд, и она уехала из нашего дома, опечаленная и заплаканная. А поздним вечером меня уже ждал неприятный разговор с супругой.