Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция

– Знаешь, я видела, как Инесса вся в слезах выбежала из дома… – начала Надя, – и мне кажется, я понимаю ее. Так не может продолжаться постоянно. Я вижу, ты влюблен в нее и одержим ею. Энергия, общность взглядов и красота Инессы пленили тебя. И я не хочу мешать твоему счастью.

– Надя, прекрати немедленно! О каком «счастье» ты говоришь?! – я даже разозлился на супругу, потому что уж такой глупости от нее не ожидал. – Как ты можешь такое про меня думать?! Да, Инесса отличный товарищ и она близка мне, но не до такой же степени…

– Не до такой же степени? – передразнила она меня. – Ты совсем меня за дуру принимаешь?! Уважай меня хотя бы, раз я терплю все, что происходит у меня за спиной! Я держу все в себе, потому что не хочу, чтобы перед важными событиями ты растрачивал себя на семейные дрязги! Но не смей мне нагло врать!

Я смотрел на свою супругу и не верил своим глазам. Первый раз я видел Надю в таком состоянии. Руки ее тряслись, а глаза метали молнии. И, наверное, если бы она могла меня убить одним только взглядом, она бы это сделала.

– Надя, – сказал я неожиданно спокойным голосом, – я не могу сейчас бросить Инессу.

– Тогда уйду я, – она развернулась и вышла вон из комнаты. И я слышал, как жена быстрым и уверенным шагом вошла к себе в спальню и заперла дверь на ключ.

В этот момент я понял, что она уйдет. Обязательно уйдет. Мы прожили с Надей достаточное количество времени, чтобы я даже по походке мог с точностью сказать какое у нее настроение, а сегодняшнее ее решение будет приведено в исполнение – это абсолютно ясно.

Я не мог бросить Инессу и не мог допустить, чтобы главная женщина всей моей жизни собрала чемоданы и покинула меня. Без Наденьки я не представлял себя. Мне страшно было даже подумать о том, что утром я не услышу ее голоса, не увижу ее глаз, не смогу подойти и обнять ее. Она – мой самый близкий и дорогой человек. Но Инесса… Я тоже не могу ее отпустить. Возможно, это будет звучать банально или слишком эфемерно но, когда ты видишь, с каким жаром смотрит на тебя эта женщина, то ощущаешь себя всемогущим, одним только взглядом она дает мне силы двигаться дальше. А ее преданность?! Я мало кому верю в этой жизни, ибо вся она связана с политикой, а там – много прохвостов и подхалимов, которые только прячут свои гнилые души за маской революции. Но они постепенно сами выявляют себя и исчезают.

Но Инессе я поверил почти сразу, а это бесценно. Я знаю точно – она никогда не предаст…

Глава 10. Компромисс

Яготова была рвать на себе волосы. Зачем?! Зачем я затеяла этот дурацкий разговор?! Я поступила как ревнивая истеричка!

Но он сам виноват – уж слишком часто он стал отсылать меня от себя по разного рода партийным делам. Я уже и так объездила половину Европы. И все это из-за Крупской, я уверена! Он, возможно, даже боится ее. Однажды я стала свидетелем такой сцены, что после нее поняла – Крупская далеко не так проста, как кажется на первый взгляд.

В тот день мы много гуляли, и Владимир почти не появлялся дома. А когда вернулись, он получил в свой адрес от «тихой» супруги такой шквал ругательств, что был даже не в силах ее остановить! Владимиру пришлось побыстрее уйти от своей Надежды; он ретировался – от греха подальше… Его не было целых несколько дней в их доме – видимо Володя не желал ругаться с женой и давал ей время успокоится. А мне тогда припомнилась старая поговорка: «В тихом омуте черти водятся». Вот и Надежда Константиновна, видимо, из таких – вроде тихая, незаметная, очень работоспособная, схватывающая все всегда с полуслова…

Я видела, как Ленин тихонечко пробрался в дом, все еще опасаясь гнева жены, и, войдя в гостиную, заметил, что она дремлет на кушетке. Володя осторожно присел на краешек стула и тихим, извиняющимся шепотом позвал:

– Наденька… Наденька… – и дальше начал что-то лепетать оправдательное.

Вся его поза говорила о том, что он приготовился убежать в любой момент. Ему явно не хотелось конфликтовать с Надеждой Константиновной.

Надежда не спала, а лишь дремала. Буквально через минуту, когда ей надоело слушать то, что ей говорит муж, она открыла глаза и неожиданно ловким и резким движением ухватила Владимира за запястье, и с невесть откуда взявшейся силой вдруг стащила его со стула и притянула близко к своему лицу. Пристально посмотрела ему в глаза и еле слышно на немецком сказала:

– Испугался? – И добавила по-русски: – Не бойся, не трону, а надоест – убью.

Я тогда поняла, что Надежда – совсем другая. Она на самом деле – серый кардинал. Отличный психолог, способный управлять не только собственным мужем, ни и сотнями людей. Почему я раньше не замечала, что Владимир был, можно сказать, в полной зависимости от этой женщины?.. Да о ее способностях скрытого психологического управления можно было бы судить по тому, что она – непревзойденный конспиратор.