Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

Взвалив на себя столь тяжкую ношу, Ленин создал исполнительный орган, который был не способен функционировать надлежащим образом без его постоянного активного участия. Обострение артериосклероза, оборвавшего его жизнь, резко нарушило не только его собственный рабочий режим, но и режим деятельности возглавляемого им правительства. Для ленинского стиля руководства характерно, что меры, выдвинутые им для улучшения работы Совнаркома, — уже после начала серьезной болезни в 1922 г., ограничивались предложениями, «вероятность успеха которых зависела от его личного содействия их выполнению»[132]. Намечая замену себе в качестве Председателя Совета Народных Комиссаров, Ленин составил так называемое «завещание», продиктованное им 24 января 1923 г., за шесть недель до того, как приступ паралича окончательно вывел его из строя. В этом документе Ленин дает оценку своим наиболее влиятельным сподвижникам — и находит у каждого серьезные недостатки. Сознательно или нет, но Ленин отвергает саму возможность подобной замены. Он просто не в состоянии представить себе, что его власть будет действовать без него, и равным образом не в состоянии представить себя неспособным к напряженной работе.

Итак, сама структура Советской власти отражала стиль руководства, заявленный Лениным еще в 1903 г.; новые институты, по существу, настолько соответствовали ленинским установкам, что казались прямым продолжением его личности. Неудивительно, что вождь, будучи бездетным, нередко употреблял в речи применительно к Советской России, образ новорожденного — младенца, нуждающегося во вскармливании и присмотре. Отожествление себя с партией и присущая Ленину неколебимая убежденность в том, что только он один способен начертать план нового общественного строя, свидетельствует как о его глубочайшей уверенности в себе, так и о его пренебрежительном отношении к способностям (казавшимся ему ограниченными) большинства русских людей, включая товарищей по партии. У Ленина была потребность обучать их, просвещать, а попутно направлять их деятельность. Составной частью такого просвещения должно было стать самопознание. В 1904 г. в Женеве Ленин изъявил желание «запереть» кое-кого из своих коллег в комнате и заставить их читать «Обломова»:

«Прочитали? А ну-ка еще раз. Прочитали? А ну-ка еще раз. А когда взмолятся, больше, мол, не можем, тогда следует приступить к вопросу: а поняли ли вы, в чем суть обломовщины? Почувствовали ли, что она в вас сидит? Решили ли твердо от этой болезни избавиться?»[133]

Как правителя России, Ленина раздражала необходимость сотрудничества с людьми, не умеющими продуктивно использовать собственные возможности и не видящими свои слабости и недостатки. Сам Ленин обладал необычайно развитым пониманием своих способностей и не питал относительно себя никаких иллюзий. Следует отдать Ленину должное: несмотря на многообразную одаренность, позволившую ему стать строителем нового советского государства, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что гениален только в одной области — в политике. По контрасту с Лениным, Сталин в расцвете культа своей личности мнил себя (и желал быть признаваемым) абсолютным совершенством в любой сфере — в философии, в лингвистике, в полководческой стратегии — претендуя на статус всеведущего божества. Ленин скорее напоминал греческого или римского бога, бывшего верховным авторитетом лишь в единственном виде деятельности. На большее он не претендовал. К примеру, Ленин разумно уступил ведение чисто военной стороны дела Троцкому, тщательно избегая каких-либо потуг на руководство Красной Армией[134]. Ленин никогда не носил военной формы и не наряжался рабочим в стиле, впоследствии свойственном его соратникам. Став во главе государства, он продолжал носить те же самые костюмы и галстуки, какие носил в Европе в бытность эмигрантом.