Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

Каковы бы ни были народные слухи на этот счет, рассказы о покушении на царя исходили из официальных источников. Но как расценивать версию о покушении на Ленина в 1918 г.? Что означает изображение Ленина как мученика, обласканного милостью свыше? Выражали авторы стихов и панегириков свои подлинные чувства или же они намеренно пытались создать миф, который мог бы воодушевить читателей? Однозначно ответить на эти вопросы нельзя. Несомненно, однако, что цветистые сочинения в стихах и в прозе о Ленине, явившиеся на свет после покушения, не подражали публикациям в центральной прессе. Только произведения Зиновьева сходствовали пышностью стиля с материалами местной печати: к тому же, его речь появилась в газете спустя целую неделю после покушения. Мифологизация Ленина началась сразу же после этого события. По-видимому, многие поэты и журналисты выражали искренние чувства горя и негодования языком, естественным для себя. Другие, возможно, сознательно стремились обрисовать Ленина в формах и красках, которые, по их мнению, окажут воздействие на читателей. Многие же просто выражали свою солидарность с большевиками с максимумом доступного им красноречия. Безусловно, в ранней мифологизации Ленина имели значение все эти факторы, однако наиболее убедительное объяснение высокопарной псевдорелигиозной риторики, восхвалявшей Ленина в сентябре 1918 г., следует искать в желании продемонстрировать солидарность с большевистской властью. Началась гражданская война, и Кремль без промедления обрушил красный террор в ответ на мнимую попытку переворота со. стороны эсеров. Было самое время заявить о своей лояльности ясно и недвусмысленно.

Чувства религиозного преклонения и политической лояльности имеют общий источник в человеческой психологии, и долгий процесс секуляризации не привел к разграничению двух этих сфер в умах простых людей. Жития святых, излюбленное чтение крестьян, послужили образцом при описании влиятельных авторитетов даже для многих представителей революционной интеллигенции — в особенности для выходцев из провинций, чьи отцы и деды были еще крепостными. Кроме того, разветвленная система демонологии в религиозных верованиях русского народа предполагает постоянную борьбу добрых и злых духов, святых и бесов. Фразеология ранних этапов становления ленинского мифа заимствована из языка этой культуры. Это со всей очевидностью явствует из народных попыток мифологизации Ленина, сталкивающих его с грозным, наводящим страх врагом — нередко в образе демонического чудища. Наглядное подтверждение этому видим в статье, помещенной в провинциальном еженедельнике военно-революционного комитета Московско-Киево-Воронежской железной дороги: