Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Последние семь лет правления Брежнева характеризуются резким ухудшением его здоровья и, соответственно, перемежающимися затуханиями и всплесками работоспособности, что оказывало серьезное воздействие на власть. Несмотря на усилия самого Брежнева, а также то, что советская бюрократия в целом компенсировала «пробуксовки» и даже временный выход из строя главного «элемента» партийно-государственной машины – персоны Леонида Брежнева, специфический механизм власти в СССР начиная со второй половины 1970-х гг. все чаще давал сбои. Еще одним следствием падения работоспособности вождя стало делегирование им значительной части властных полномочий группе соратников во главе с Ю.В. Андроповым и К.У. Черненко. Заняв практически пожизненно пост главы государства и руководителя общественно-политического строя, фактически не имевшего механизмов легальной смены власти, кроме смерти предшественника, больной и дряхлеющий Брежнев был вынужден трудиться «на износ» и оставаться «вождем» вплоть до своего конца.

<p>Заключение</p>

Спустя четыре десятилетия после смерти политика личность Л.И. Брежнева по-прежнему занимает спорное место в исторической памяти российского социума. С одной стороны, эпоха Брежнева зачастую воспринимается как лучший период в истории России – СССР в ХХ веке. С другой стороны, имя Брежнева ассоциируется с феноменом так называемого застоя, стагнацией и упущенными возможностями в развитии государства и общества. Время Брежнева находится в длинной тени развала СССР, историки нередко усматривают в событиях 18-летнего правления Брежнева причины краха советской супердержавы.

Авторы настоящей политической биографии Брежнева далеки от намерения выступить в роли судей в этом споре «черно-белых» теоретических конструктов. Скорее авторами была предпринята попытка сосредоточить исследовательский фокус на роли политика в жизни общества, оценить степени его индивидуального влияния и контроля над коллективной сферой. Для этого было крайне важно рассмотреть социальные и общественно-политические процессы через призму персонального контекста. В этих целях авторы приложили максимум усилий, чтобы с опорой на релевантные архивные источники отразить от «первого лица» чаяния и поступки Брежнева, предельно насытить книгу его прямой речью.

Что же получилось в итоге? Прежде всего получилась книга, которая описывает политику социального реформирования позднесоветского общества с Брежневым в роли главного архитектора советского социального государства. Когда речь заходит о модернизации СССР при Брежневе, то, как правило, подразумевается исключительно «косыгинская» реформа, ориентированная на внедрение новых экономических методов управления экономикой, расширение хозяйственной самостоятельности предприятий и широкое использование инновационных приемов материального стимулирования трудящихся. Сворачиванием «косыгинской» реформы традиционно объясняется преобразование брежневской «стабильности» в «застой». В действительности брежневский курс на социальное счастье запустил масштабные процессы эволюции советской цивилизации, где «косыгинская» реформа являлась лишь одним из факторов социальной реформы.

Очевидно, сам Брежнев не мыслил категориями социальной инженерии, однако насыщение, пусть и относительное, потребительского рынка продуктами, товарами и услугами, рост реальных доходов населения, обеспечение бесплатным жильем, доступность образования и медицины вылились в совокупности в самую настоящую социальную реформу, главным объектом и благоприобретателем которой являлся модерный советский человек. Брежневская эпоха была уникальным периодом истории советского государства, в ходе которого его граждане стали как никогда сыты, одеты, обуты, а многие вещи, которые до этого оставались для них лишь недосягаемыми символами «красивой» жизни – часы, велосипеды, мотоциклы, автомобили, бытовая техника, квартира – перестали быть только символами. В результате Брежнев выступил, как бы это парадоксально ни звучало, истинным предтечей перестройки, поскольку ее корни лежали именно там, в брежневском времени, когда идея коммунизма отошла на второй план, а на первом плане оказались социальное государство и материальный достаток, несмотря на все дефициты социалистической экономики. Еще одним важным результатом брежневской социальной реформы стала фактическая коадаптация политического строя и народа: вплоть до развала СССР большинство населения мыслило любые изменения только в рамках советской политической системы.