Леонид Квасников. Разведчик эпохи атома и космоса

Лето 1942 года. Из Штатов стали поступать сведения из-за «стены секретности». Ученый-атомщик инициативно вышел на «Амторг», американо-советскую торговую организацию, и передал сверхсекретные сведения о характере начальных разработок в Америке «супероружия». В это же время информацию «по теме» получил молодой разведчик Александр Феклисов, но уже от источника по линии НТР. Тем же летом советский инженер-химик из закупочной комиссии при «Амторге» свел наших разведчиков с руководителем группы советских инженеров, возводивших опытную пилотную установку для выработки урана-235, на котором отрабатывалась практическая технология.

Октябрь 1942 года. Соединив в одну три группы сведений — письма физика Флёрова, материалы лондонской резидентуры и математические расчеты германского офицера, Берия направился с докладом к Сталину.

Ноябрь 1942 года. В канун Сталинградской битвы у Сталина с участием академиков Иоффе, Семенова, Хлопина, Капицы было принято решение о создании центра руководства исследованиями и экспериментальной деятельности — Лаборатории № 2.

Справка о… совпадении?! Любопытен такой факт: военная операция по контрнаступлению под Сталинградом и проект по созданию в СССР атомного оружия имели одно и то же кодовое название — операция «Уран».

Совпадение? Едва ли… Ведь незадолго до начала Сталинградской битвы академики В.И. Вернадский и А.Ф. Иоффе смогли окончательно убедить советское руководство в реальности создания отечественной атомной бомбы (замысел, технические решение, экономические возможности). Правда, у Сталина к этому времени на столе были донесения советских разведчиков о работах над атомным оружием в Англии, США и Третьем рейхе.

И получается, что операция «Уран» под Сталинградом оказалась осмысленным прологом к атомному проекту «Уран». И еще один фактор: Сталинград сыграл в появлении отечественного атомного оружия реальную судьбоносную роль, ибо победа на фронте обуславливалась экономической победой в тылу.

Дело в том, что возросшая мощь военной промышленности позволила 19 ноября 1942 года (этот день стал Днем артиллерии, как говорили тогда — «сталинской») задействовать в первые дни наступления 15 000 орудий, которые в кратчайший срок обрушили на фашистские войска 15 000 тонн взрывчатого вещества (как выяснилось потом, это было по общей мощности больше, чем атомная бомба над Хиросимой).

.. В ученой среде создателей атомной бомбы бытует то ли миф, то ли правда о том, что именно этот аргумент — мощность артиллерийских залпов при начале сражения в сравнении с атомной бомбой оказался последним аргументом в принятии Сталиным нужного решения.

Март 1943 года. Лаборатория № 2 заработала…

А в Германии? Поражение технической мощи рейха в трех направлениях — провал «блицкрига», разгром вермахта в битве за Москву и катастрофа под Сталинградом — привело к логически оправданному факту: Гитлер запретил работы по созданию собственного «оружия возмездия», столь велики были потери, особенно в последнем Сталинградском сражении. Ибо средств и времени на создание «оружия возмездия» в Третьем рейхе не было.

Совершенно секретные материалы, полученные из Англии агентурным путем, и приложенная к ним записка руководителя НТР сыграли свою роль при выборе Сталиным решения — начинать или не начинать в Союзе работы по созданию отечественного атомного оружия.