Летающие жирафы, мамонты-блондины, карликовые коровы... От палеонтологических реконструкций к предсказаниям будущего Земли

Животные, способные поставить нам такие вещества, есть среди одомашненных видов. Скажем, якутскую лошадь даже называют «аптекой на копытах»: ее мясо на редкость богато ненасыщенными жирными кислотами, которые при анемии, туберкулезе и склерозе (надеюсь, ничего не забыл?) спасают, даже уровень холестерина при такой мясной диете не повышается. Хотя большую часть подобных млекопитающих мы успели истребить: и мамонт, и шерстистый носорог, и ленская лошадь, даже отчасти первобытный бизон, как установили биохимик Хосе Хиль-Херреро из Университета Альмерии и его российские коллеги при исследовании мумий этих животных, обладали мощными запасами бурого жира, содержащего короткоцепочечные ненасыщенные жирные кислоты. В ледниковый период мясо и жир этих зверей были особенно востребованы. Не случайно изучение пищевых отбросов в «поселке» из мамонтовых хижин Юдиново в Брянской области позволило Матье Жермонпре из Королевского бельгийского института естественных наук в Брюсселе и Михаилу Саблину из Зоологического института РАН предположить, что люди здесь часто употребляли в пищу свежую мамонтятину. Особенно впечатляют единообразно вскрытые черепные коробки молодых мамонтов: мозг — это три килограмма очень полезных и питательных жиров и белков. Как части туш доставляли к месту проживания? По мнению бельгийского палеозоолога, для перевозки мяса и бивней с места разделки могли использоваться собаки.

Есть и другое важное отличие одних домашних пород (крупный рогатый скот, козы, овцы) от других (лошади, свиньи, птица): первые, будучи жвачными, выделяют огромные объемы парниковых газов — 5,7×10⁹ тонн в год против 1,3 (в пересчете на двуокись углерода). По производству сильнодействующих парниковых газов — метана и закиси азота, составляющих свыше 70 процентов скотоводческих выхлопов, — фермы крупного рогатого скота и мелких жвачных уже догнали мамонтовую фауну во времена ее расцвета. И это не потому, что «нечистые» породы составляют меньшинство, а потому, что при равных массах переднекишечная корова испускает метана почти на порядок больше, чем заднекишечная лошадь. «Тучные коровы» снятся не к добру, а к усилению парникового эффекта, а свиней многие религии обидели зря. Очень зря. Кстати, мясо и жир некоторых свинок, например иберийской черной, чуть было не сметенной сельхозпрогрессом, как неперспективная порода, но, по счастью восстановленной, содержит полезные ненасыщенные жирные кислоты. И воспитывают ее не в тесных фермах, а на природе. Наверное, поэтому из нее самый вкусный хамон получается.

История одомашнивания животных, таким образом, поворачивается историей того, как люди поскорее хотели набить желудок, которая закономерно завершается созданием империи фастфуда. Полезного же скота мы получили не так чтобы очень много. Современное скотоводство, увы, выстроено по «принципу советского автопрома», но в глобальном масштабе.

Прощание с прошлым

По декабрьским сугробам мы пробираемся к хозяйству фермера-одиночки Игнатия Татаринова. Ферма его — теплый хотон (похожий на усеченную пирамиду якутский коровник, обмазанный саманом, с ледяными окошками), обширный участок тайги вокруг озера с прорубью для тебенюющих поодаль лошадок, стожки, похожие сейчас на очень большие сугробы, несколько конурок с якутскими лайками (куда в тайге без собачек?) и хорошо утепленная изба со спутниковой антенной — находится в двух десятках километров от села Асыма Горного улуса Якутии. Погода благоприятствует: всего -20 °C. Дверь в хотон сделана по-якутски — под наклоном. Это чтобы медведь, когда проснется, не шалил: вертикальные ворота косолапый вышибать умеет, а такую конструкцию вывернуть не способен.

В хотоне тепло: коровы надышали. И сами они выглядят ухоженно. Даже вязаные лифчики на вымя надеты, чтобы не отморозили. Эта деталь, а также крупные размеры буренок и коричневая масть, увы, свидетельствуют лишь об одном: фермера потревожили зря. В улусной администрации обещали направить к тому, кто якутскую породу держит, но, похоже, и сами уже забыли, как она выглядит. Придется ехать в зоопарк «Орто Дойду»: там еще местные коровки — небольшие, черно-белые, с витыми рожками и мохнатым выменем — сохранились. А эти — симменталки, третья по численности порода крупного рогатого скота в мире, — в 70 странах разводятся (первая, голштино-фризская, 130 стран оккупировала, за которой следует джерсейская — 80 государств).

Всего в мире, по данным Международной продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН на 2006 год, существуют 7,6 тысячи зарегистрированных пород скота и птицы, не считая кошечек, рыбок и певчих птичек, конечно, а также всяких экзотов вроде страусов, нанду и казуаров, одомашненных в основном в прошлом веке. Полторы тысячи из них насчитывают всего по нескольку десятков самок и единичных самцов, то есть вот-вот исчезнут. Еще примерно 2,5 тысячи (уже точно и не сосчитать) вымерли за последние несколько десятилетий. В целом животноводство лишилось от 20 до 50 процентов своего биоразнообразия в зависимости от отрасли.