Летающие жирафы, мамонты-блондины, карликовые коровы... От палеонтологических реконструкций к предсказаниям будущего Земли

Впрочем, зададим себе вопрос: а нужны ли нам в XXI веке полушубки из овчины, элегантные куры, борзые собаки и лайки, способные взять волка, а также всевозможные лошади? Не проще ли сосредоточиться на породах, которые дают побольше, а значит, и подешевле мяса, молока, яиц? Ведь вывели наши предки за несколько тысячелетий из дикого тура около двух тысяч пород крупного рогатого скота. Группа биохимика Валентины Бонфатти из Падуанского университета считает, что поскольку молоко симментальских коров содержит бета-лактоглобулин и казеин, то путем отбора можно получить породу с нужным соотношением этих белков. Правда, на селекцию потребуется несколько десятилетий, если не больше. А если ускорить процесс с помощью методов генной инженерии? Смогли же генетики Эноуэр Джейбд и Стефан Вагнер из новозеландских Исследовательского сельскохозяйственного института и Университета Вайкато предложить быстрый способ выведения коров с полезным молоком — без лактоглобулина. В 2006 году, когда Нобелевская премия в области медицины и физиологии была вручена за открытие РНК-интерференции, Вагнер уже ставил опыты с интерферирующей РНК на мышах. Такая РНК может выключать определенные гены в молекуле ДНК, ответственной за внутриклеточные процессы, с высокой точностью. А спустя семь лет в Новой Зеландии на свет появилась телочка Дейзи — один из 60 эмбрионов, у которых был отключен ген, производящий бета-лакто-глобулин. И когда теленок подрос, молоко у него по содержанию казеина оказалось близким к женскому. Единственная неувязка: то ли закрытая молекулярная мишень оказалась чересчур мелкой, то ли выключенный ген нес еще и другие функции, но генетически модифицированная Дейзи живет без хвоста.

Ну что с того, что родилась бесхвостая? Поработают генные инженеры еще несколько лет, и разбредутся стада полезных коров по всему свету. Не известно, правда, как поведут себя новозеландские коровы в морозной Сибири или засушливых прикаспийских степях. Да и нужны ли нам? Ведь свои, приспособленные к конкретным условиям региона и привычные к местным болезням породы переживут и засуху, и сильные морозы. Главное — знать свои возможности. Точнее, возможности своих пород.

«Из четырехсот российских пород домашних животных сто уже исчезли или почти исчезли, — отмечает Юрий Столповский, председатель правления общества „Сохранение общенациональных биологических ресурсов“. — Точных цифр, сколько потеряли, не знает никто. Утраты в птицеводстве составляют от 38 до 46 пород, в скотоводстве — 31. Но главная проблема заключается в том, что страна теряет огромный генофонд, который может понадобиться и нашим потомкам, и нам самим. Каждая порода, выведенная, то есть целенаправленно созданная, на территории России, — это тоже часть нашей культуры, традиции». А во многих случаях, как северный олень для ненцев, чукчей, эвенков и эвенов, — основа быта и цивилизации. Уже поэтому исчезающие породы домашних животных должны сохраняться, хотя бы в зоопарках.

Лошадей, скажем, осталось всего миллион 300 тысяч, и значительная часть поголовья приходится на якутскую лошадь. А как сложилась судьба других? «Дела обстоят наихудшим образом: часть пород мы просто потеряли, часть, может быть, еще номинально сохранилась, но находятся в таком состоянии, что рассуждать об их будущем уже не приходится, — говорит Юрий Прохоров, генеральный директор Московского конного завода № 1. — Знаменитую буденновскую породу, выведенную под кавалерию, пытались воссоздать, но толка из этой затеи так и не вышло. Донская — наша старейшая порода — почти утеряна». Разнообразие еще сохранилось, но исконно русских пород осталось крайне мало. Еще сто лет назад в стране только разведением чистокровных орловских рысаков — первой в мире рысистой породы, выведенной именно в России графом Алексеем Орловым, занималось более полутора тысяч заводов, сейчас — всего четыре. Если большинство пород домашнего скота существует, пока их едят, лошади — пока они бегут и скачут. Нет больше кавалерии, ямщицкой службы и прежнего крестьянского уклада. И вполне закономерно исчезают лошади. Хотя орловские рысаки могли бы нести службу в пограничных войсках или в конной милиции.