Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Костюмированный бал в центре абсорбции; маски, танцы, вино. Я в Яшкином колпаке, Нудельман – пират, Калик – сутенер и т. д. Потом еще пили чай у Нудельманов. А Яшка опять проснулся, выскочил босой на улицу, плакал, был подобран некоей американкой, и, когда мы вошли, он сидел с ней на диване и, заплаканный, улыбался.

У Златочки выглянул первый зубок (наверно, кори не было, а простуда + зуб).

28 февраля. Пн. Мевасерет Цион. Иерусалим. Лиор прислал солдата Рафи Раби с машиной, и я отвез еще часть книг на новую квартиру.

Написал «О Неизвестном», предисловие к каталогу выставки.

Приезжал Мих. Бейтан и долго и нудно находился у нас. Был Элиягу Розенталь (с женой и Инной Слепян), хотел купить картину, но ему не подошла цена.

29 февраля. Вт. Мевасерет Цион. Иерусалим. Мириам Таль привезла владельца галерей в США с женой, смотрели работы.

Я передал М. Т. для перевода статью о Неизвестном[16] и материалы каталога.

Ирке на новой квартире привезли кухонную плиту «Ронко».

Ицхак Фрумберг отвез меня в новую квартиру.

Мы с Иркой зашли к Цви и Мириам Фефер, а потом все вместе ходили искать мебель на арабский шук, ели хуммус в кафе и встретили Ику Исраэли.

Ирка – домой, я – к Позину, он передал мне записки от Маши Воробьевой и Наташи Белинковой. Получил положительный ответ Романа Гуля на мои стихи.

С Цви Фефером и Мири были в ешиве «Тора Исраэль», куда нас позвал Ика Исраэли, ешиботники пели, молились, выли, стучали, кричали, плясали ряженые на Пурим.

Пил чай у Меникеров. Там же некий еврей и Софья Баевская.

Впервые ночевал на нашей новой квартире.

1 марта. Ср. Иерусалим. Мевасерет Цион. Я расставил книги вдоль стенок, приехали рабочие и подключили плиту к сети.

Я вернулся в Мевасерет. Гости: 2 дамы – Лея Бен-Давид с американкой. Юля Винер[17].

Писал письма Виталику Стесину, Ламму.

2 марта. Чт. Мевасерет Цион. Мы с Иркой читали «Эксодус» Юриса, литературно он не высок, но жизненно-художественная часть захватывает и вдохновляет. Когда-то Володя Гершуни приносил нам его в Самиздате.

3 марта. Пт. Мевасерет Цион. Окончил письмо Стесину, длинное, полное инструкций.

Упаковка вещей. Вечером игра в карты с Юрой Зильбербергом и Мариком Эльбаумом.

4 марта. Сб. Мевасерет Цион. Последний день в Мевасерет Ционе, окончательная упаковка всего.

Обрезание младенца Севелы в синагоге. Шескин, Бартов и др.

5 марта. Вскр. Мевасерет Цион. Иерусалим. Последняя упаковка, прощание, погрузка в грузовик (Зильберберг, Эльбаум, Нудельман), дорога, разгрузка с Юрой Зильбербергом, таскание на 4-й этаж. Распаковка, расстановка.

Мы – жители Иерусалима. Дорога длиной в 5 мес. и 5 дней окончилась. От квартиры № 7 в Текстильщиках до квартиры № 7 в Иерусалиме.

Мы все очень устали – 1-я ночь в собственной квартире в Иерусалиме.

6 марта. Пн. Иерусалим. Первое утро в нашей иерусалимской квартире. Ирка с Яшкой на шуке, Златочка спит, а я написал стихи «Косых дождей Ерусалима…».

Приезжала Соня Баевская, хочет ставить фильм с моим участием (документальный).

7 марта. Вт. Иерусалим. Неожиданно приехала милая старушка Мириам Таль, привезла в подарок: игрушку, шоколад, цветок в горшке. Мы пили чай на кухне. Я постепенно разбираю свои архивы.

Яшка боится спать в детской комнате без нас, Златочка ползает по ковру и по полу, как молния. Писал письма Виталику Стесину, Лене Ламму, Эдику Зеленину, Эдику Лимонову, Оскару Рабину, Ирка – маме.

8 марта. Ср. Иерусалим. Тель-Авив. Впервые по железной дороге Иерусалим – Тель-Авив, великолепные горные пейзажи.

Взял у Тверского 2 свои листа, он не смог их продать.

Открытие выставок Эрнста Неизвестного и Ами Шавита, изр. кинетиста. Гамзу не напечатал в каталоге моей статьи, но использовал ее для своей статьи. Мелкий жулик. Ирка тоже приехала в Т.-А. Я видел много знакомых: Купфермана, М. Аргова, Шепса, и д-р Гамзу оправдывался передо мной. Я подарил ему свой раскрашенный лист, литографию «Земля». У Ирки болит зуб.

9 марта. Чт. Иерусалим. Ирка у соседа, зубного врача из Румынии, вырвала зуб мудрости. Ей было очень больно.

Написал письмо Н. Белинковой и в «Нашу страну» – послал стихотворение.

Был Михаэль Бейтан, я объяснял ему идею Еврейско-русского худож. центра.

10 марта. Пт. Иерусалим. Всем семейством совершили прогулку от дома до центра и пили чай в гостях у Мириам Таль. Она подарила нам тарелки, ложки и две доски для книг. Обратно мы шли так: Златочка в коляске, а Яшка на досках, которые я подсунул под коляску.

Зашел и познакомился с соседом Балабановым, играли в шашки, пили водку, спорили о гиюре.

11 марта. Сб. Иерусалим. Зубной врач заходил смотреть картины мои на предмет уплаты ими за зубы, но не захотел.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное