Лилии распускаются в полночь

– Да ладно, – не поверив, я заглянула в уборную и лично убедилась. Действительно: кафель, шторка, коврик и даже седушка унитаза напоминали апельсин.

Удовлетворенные своей каютой, мы уселись на кроватях друг против друга.

– До половины шестого десять минут, – изрекла Катерина, глядя на наручные часы. – Начнем чемоданы разбирать или пойдем на палубу?

В семнадцать тридцать начинается официальная часть. Знакомство с командой, с теплоходом, торжественный тост за удачное плавание и отпускание в небо воздушных шаров. После чего судно отправляется в путь.

– А нам обязательно там присутствовать? – поморщилась я. – Ты же знаешь: я не люблю толпу, особенно если она радуется и пьет алкоголь, а ты не любишь всякое ребячество и мещанство.

– Мещанство следует отличать от традиций, – назидательно ответила подруга.

– Ты же не любишь традиции. Сама говорила, что это скучно.

– Ну и что. Зато к людям присмотримся. Нам с ними плыть больше недели.

Тут в мою светловолосую голову неожиданно пришла ошеломляющая догадка:

– К людям или к конкретному человеку?

Любимова неправдоподобно передала лицом удивление и переспросила:

– Не поняла? – но зарумянившиеся щеки подтвердили, что я права.

– Не обращай внимания, – отмахнулась я, – мне показалось.

Тут по радио объявили, что всех нас ждут на корме солнечной палубы. Кивнув друг другу, мы заперли каюту и отправились наверх.

На солнечной, самой верхней, палубе находились конференц-зал и солярий. Пассажирских кают здесь не было. На корме толпились люди. Кто-то занял место на стульях, которых было немного (зато в углу стояла груда установленных друг на друга пластиковых лежаков), кто-то держал в руках воздушные шары и, опираясь на перила, рассматривал прохожих на берегу, остальные сновали туда-сюда.

Посреди свободного пространства стоял молодой, ярко одетый парень с микрофоном в руках. Он нес ободряющую чушь и умолял тех, кто только пришел, пройти в крытый зал взять шарик. Сначала мы стояли не шевелясь, но вскоре парень обратил свой призыв именно нам. Мы действительно выделялись. Все-таки молодых девушек на теплоходе собралось довольно мало, основная масса – зрелые дяди и тети. А из девушек, как это нескромно ни звучит, мы были самыми красивыми и стройными. Любимова уж точно.

Мы переглянулись под взором человека с микрофоном. Катька печально-препечально вздохнула, как будто ее заставляют сидеть с чужими непослушными детьми, пока их родители собираются вовсю веселиться в каком-нибудь баре, и твердой походкой направилась в конференц-зал. Вход в него был здесь же. Я последовала за ней, навстречу нам попадались люди, также внявшие просьбе.

На фоне светлого потолка тусовались разноцветные шарики. Катька выбрала красный, я сиреневый, но, когда мы выходили, я столкнулась в узком проходе с одним парнем, в итоге… бух! Любимова, шедшая впереди, слегка вздрогнула и обернулась, чтобы проверить, что взорвалось, а я вскрикнула от резкого звука, после чего расстроилась: красивого оттенка шарик скончался практически у меня на руках, не успев выполнить своей романтической функции. Парень кинулся извиняться, притом делал это так искусно, что заставил пару раз рассмеяться. Вот есть такая порода мужчин, они считают, что путь к сердцу женщины лежит через шутки-прибаутки. К их чести стоит добавить, что ошибаются они редко. К людям, которые заставляют смеяться, нас, безусловно, тянет. Только возможны ли длительные отношения с такими? Когда не знаешь, что он выкинет в следующую минуту? Разве такие мужчины надежны?

Через секунду я уже стыдилась своих скороспелых выводов. Если человек шутит, возможно, он ощущает неловкость, и это вовсе не говорит о его легкомыслии и ветрености. Засим я к парню стала присматриваться. Темноволосый, симпатичный, зеленые глаза. Хорошая фигура. Прядь темно-коричневых волос падает на лицо, что почему-то задевает некие глубины души. Возникает стойкое шизоидное желание поправить эту прядь, определив ее за ухо, при этом провести ладонью по щеке… Бред. Откуда у меня такие мысли? Я впервые его вижу.

Парень назвался Максимом. Я в свою очередь тоже представилась. Макс достал мне другой шарик, но тот был не такого цвета.

– Что, именно сиреневый нужен? – Я подтвердила. – Че, серьезно? – хохотнул он. – А ты знаешь, что этот цвет предпочитают непостоянные женщины?

– Да ладно! – не поверила я. – Совсем на меня не похоже.

– Тогда бери другой. Вот синенький, вот зелененький, – перебирал парень веревочки висящих у потолка шаров. – Подожди, ты ж блондинка? Тебе розовенький нужен!

Я захихикала.

– Я такой искала, их, к сожалению, нет!

– Ну хорошо, тогда красный… Желтый… Оранжевый… Все, остальные повторяются. Но скоро и их не останется, – кивнул он на входящих пассажиров, которые явно пришли сюда не от дождя прятаться. Они пришли за шарами. А погода, кстати, была прелестная, солнечная. Самый конец апреля, но будто июль. – Так что выбирай из оставшихся.

Я шутливо надула губки.

– Ладно, давай зеленый.

Он взял два зеленых, для себя и для меня. Мы вышли на палубу. Катька вовсю вертела головой: меня потеряла.