Лилии распускаются в полночь

– Да! – восторженно молвила та, что дало мне пищу для размышлений: эта девушка не умеет различать по мимике и голосу настроение людей, или ей просто все равно? Как бывает все равно до сумасшествия влюбленным, которые вешаются на шею своему единственному и предпочитают не замечать, что он втайне с друзьями посмеивается над таким явным проявлением чувств, которые до поры до времени вообще-то нужно скрывать. А они знай себе шлют любовные послания, лезут обниматься и целоваться на людях, понимают, что избраннику от этого неловко, но ничего не могут с собой поделать. Он их отталкивает, а они лезут вновь.

Пассажирка «Верещагина» была, как я уже говорила, молода; блеклые серые, никогда не знавшие краски волосы были собраны в жидкий хвост; нос был чуть крупноват, но на этом недостатки внешности заканчивались, и в целом девицу, хоть и с натяжкой, можно было назвать симпатичной. Или хотя бы неплохой.

– Меня зовут Вероника, – представилась она. – Я здесь с сестрами.

– Как? – пробубнила я удивленно.

Две клуши, сопровождавшие новую знакомую, походили больше на маму и тетю. Обе были одеты во что-то темное, длинное, бесформенное, словно монашки или жительницы приюта, вынужденные наряжаться в то, что принесут добрые самаритяне. Что и говорить, статус симпатичной достался только младшенькой. Лица сестер были угрюмы и некрасивы. Возможно, в связи с облачением, ибо, как гласит народная мудрость, женщину красит одежда. Ну и наоборот бывает…

– Да, – Вероника хихикнула. – Я на самом деле старше, чем кажусь. Мне уже двадцать девять. Богдане тридцать восемь, а Варваре сорок шесть.

Я снова глянула на сестер и не смогла разобрать, кто из них кто. Обе выглядели старше названных чисел.

– А я Катя. Моя подруга – Юля, – я кивнула в сторону Образцовой, которая при разговоре не присутствовала: она пошла к тому парню благодарить за шарик. Странное дело, что она его не прибила. Он заставил весь теплоход обратить на нее внимание, чего Юлия Сергеевна категорически не терпит. Сперва, как я думаю, она все же хотела прибегнуть к душегубству: это читалось на ее лице. Но время прошло, подруга успокоилась и совершила акт вежливости: подошла к четырем парням, стоящим чуть в стороне ото всех, и о чем-то с одним из них разговаривает.

– Вы в какой каюте? – поинтересовалась Ника.

– 102, нижняя палуба.

– О, значит, мы соседи. 103.

Микрофон вновь взял парень-ведущий и «обрадовал»:

– Сейчас предлагаю немножко поиграть! Путешествие предстоит долгое, неплохо бы нам допить шампанское и начать знакомство друг с другом. Ничто так не сближает, как групповые игры! Я попрошу матросов поставить в круг шесть стульев и наладить звуковое сопровождение. Пока они это делают, напоминаю, что участие в играх – по желанию. Можно просто смотреть и веселиться вместе со всеми. А можно отдохнуть перед ужином, который подадут ровно в восемь, в ресторане «Атлантика», который находится на главной палубе.

Юлька как раз вернулась ко мне. Вовремя, однако. Наверно, в этом виноваты роковые слова «групповые игры». Просто стоять в толпе людей она еще может, хоть и некомфортно себя чувствует, а вот выставлять себя дурой на весь теплоход – это выше ее сил. Да и у меня нет для этого настроения.

– Вы уходите? – очень удивилась Вероника.

– Да.

Я наскоро представила девушек друг другу, после чего мы с Образцовой вернулись в каюту, где тут же стали распаковывать вещи.

За пятнадцать минут до ужина нам напомнили о нем посредством радио. Я надела кофту с надписью «Dolce&Gabbana», Образцова почему-то хмыкнула. Ой, а сама-то! То как серая мышь одевается, так что в толпе не разглядишь (хотя она этого, поди, и добивается), то как семилетка с какими-нибудь котятами на груди, утятами и опять же мышатами. Короче, я в ответ улыбнулась коброй, мы заперли каюту и отправились на ужин.

Столик был на четверых, поэтому к нам через полминуты присоединились двое: какая-то барышня средних лет и тот мужчина, что помог мне с чемоданом. Мы сидели с подругой друг напротив друга, поэтому к Юльке сел тот, кого она называет отчего-то «господином», а ко мне – ярко размалеванная женщина. Судя по всему, сотрапезник ей понравился, потому что она прыгнула ко мне в следующую секунду, как только мужчина сел на стул. Догадываюсь, чтобы успеть первой занять выгодную позицию и весь ужин лицезреть его. Иной причины для объяснения такой торопливости не было – вокруг оставалось много свободных мест.

Юлия отодвинулась от мужчины настолько, насколько позволяла вежливость, и уставилась на меня извиняющимися глазами. Ну что за бред? Она с чего-то решила, что я втюрилась в этого мужика и теперь боится моей ревности. Я досадливо покачала головой, мол, не ерунди. Но Образцова покраснела и попыталась еще дальше отставить стул, видимо, поняла меня неправильно.

– Как ваш двухколесный друг? – спросил он меня, запихивая край салфетки за ворот рубашки. Пиджака за это время он лишился, наверно, оставил в каюте: в зале было тепло.

– О, он прекрасно себя чувствует, спасибо.

Мужчина улыбнулся.