Лишь одна музыка

На пластинке два бетховенских квинтета: мой в до миноре, который я искал с таким отчаянием, так удивительно найденный; и один в ми-бемоль мажоре, еще одна полная неожиданность, хотя я вспоминаю, что библиотекарь походя упомянул номер опуса: 4. Они были записаны квартетом Сука (со вторым альтом) и выпущены в 1977-м чешской компанией «Супрафон». Согласно аннотации на конверте члены квартета, занятые в оркестрах, «редко получали возможность выступать совместно, но максимально ее использовали. Они прилагали систематические усилия представлять менее популярные и, с их точки зрения, незаслуженно забытые произведения и приглашали других музыкантов для исполнения произведений, которые иначе публика слышала бы слишком редко».

Браво. Браво квартет Сука. Браво «Супрафон». Что бы я делал, если бы не вы? Через двадцать минут я буду дома, но не буду слушать их сразу. Поздно вечером, после репетиции, я приду домой, зажгу свечку, лягу под пуховое одеяло и погружусь в квинтет.

Автобус неровно трюхает вдоль Оксфорд-стрит, задерживаясь на остановках, на светофорах, в пробках, а также из-за некоторых безумных пешеходов, ныряющих поперек движения. Французские школьницы переходят к живой дискуссии о достоинствах различной косметики. Я возвращаюсь к конверту.

Квартет имени Сука, основанный в 1968 году, изначально назывался «Квартет-69» — очевидно, не особо продуманное имя. Однако год спустя квартет принял свое нынешнее название после согласования с наследниками композитора Йозефа Сука.

То есть мое первое впечатление, что имя должно иметь отношение к скрипачу Йозефу Суку, было совсем неправильным. Или, может, все-таки имеет, поскольку ни немецкий, ни французский текст не упоминают слово «композитор». Но скрипач, в конце концов, был правнуком композитора… который, если правильно помню, был зятем Дворжака, который, как и я, был сыном мясника. Мои мысли буйно разбегаются в разные стороны, и я поднимаю голову от пластинки, чтобы посмотреть, почему мы не двигаемся.

Мы застряли за колонной автобусов на светофоре посередке универмага «Селфридж». Я чуть разворачиваюсь назад, чтобы увидеть одну из моих любимых достопримечательностей — статую Ангела в голубых одеждах с тритонами, склонившимися в знак почтения. Статуя и все эксцентричное здание — единственное, что меня радует на Оксфорд-стрит.

Но мои глаза не доходят до Ангела.

Джулия сидит в пяти футах от меня, читая книжку.

1.16

В автобусе прямо напротив, в окне прямо напротив, Джулия. Ее автобус остановился на светофоре.

Я начинаю стучать по стеклу и кричу:

— Джулия! Джулия! Джулия! Джулия! Джулия!

Она не может меня услышать. Мы в разделенных мирах.

Перестань читать, Джулия! Посмотри! Посмотри в окно! Посмотри на меня! О боги!

Вокруг меня пассажиры перестают разговаривать. Школьницы открывают рты. В автобусе напротив, похоже, никто ничего не замечает.

Я продолжаю стучать в стекло. В любой момент ее или мой автобус может тронуться.

Она улыбается чему-то в книжке, и мое сердце ухает вниз.

Мужчина, сидящий за ней, замечает меня и вызванное мной смятение. Он, похоже, не обеспокоен, но озадачен. Я жестикулирую и с отчаянием показываю — и, сильно колеблясь, он трогает Джулию за плечо и указывает на меня.

Джулия смотрит на меня, ее глаза широко открываются — удивленно? Испуганно? Узнавая? Выгляжу я, должно быть, совершенно безумно — с красным лицом — глаза наполнены слезами — мои кулаки по-прежнему сжаты — я на десять лет старше — светофор переключится в любой момент.

Я роюсь в своей сумке, ища ручку и клочок бумаги, пишу мой телефон большими цифрами и держу его у стекла.

Она смотрит на него, потом опять на меня, ее глаза полны недоумения.

Одновременно оба автобуса начинают двигаться.

Мои глаза следуют за ней. Ее глаза следуют за мной.

Я смотрю на номер ее автобуса. Это 94-й.

Я хватаю свою пластинку и оказываюсь на ступеньках. Вокруг меня расступаются. Школьницы шепчутся с любопытством:

— Fou.

— Soûl.

— Non. Fou.

— Non. Soûl[20].

Кондуктор поднимается по ступенькам. Я не могу пройти. Я должен посторониться. Я теряю время, я его теряю.

В конце концов я оказываюсь внизу, протискиваясь мимо пары людей, выпрыгиваю из движущегося автобуса.

Лавируя между машинами, я попадаю на противоположную сторону. Я потерял слишком много времени. Ее автобус уехал. Он далеко впереди, с несколькими автобусами и такси за ним. Пытаюсь протискиваться сквозь толпу, но она слишком плотная. Так я никогда не нагоню.

Из такси выходит пассажир. Молодая женщина, с руками, полными покупок, хочет сесть в такси, но я встаю перед ней.

— Пожалуйста, — говорю я. — Пожалуйста.

Она отступает на шаг и удивленно на меня смотрит.

Я сажусь в такси. Водителю говорю:

— Мне нужно догнать девяносто четвертый автобус впереди.

Он полуоборачивается, потом кивает. Мы двигаемся вперед. Светофор перед нами переключается на желтый. Водитель останавливается.

— Вы не могли бы проехать? — Я умоляю. — Свет еще не красный.

— У меня заберут права, — говорит он раздраженно. — Куда спешим? Мы время так не выиграем.