«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Евсеенко Александр Романович – Ростовская обл., с. Первомайское.

17.06.1942 г. …Наше место стоянки расположено в богатейшем своими природными условиями месте… большущий фруктовый сад…

Вы наверное уже взяли первую взятку майского меда… Прошу вас пишите мне сколько раз будете качать и насколько возьмете меда… Пропишите, что получилось с коровой, есть ли у вас свиньи… словом описуйте все подробности и хорошую и плохую сторону… Пропишите, как Васюк. Разговаривает уже хорошо или плохо. Я не могу себе представить, какой он там есть, соображает ли чего-нибудь, не кусают ли его пчелы. Даша, ты там Мишука хорошенько корми, ведь ему очень тяжело… наверное худой стал.

Жалей его, со временем он нас пожалеет… Пишите чаще письма, а то очень скучно. Скучаю нет конца… Целую всех. Передавай привет всем родным.

Подпись. Копия из письма верна.

Ф. 33. Оп. 1. Д. 1413—2.

Евтеева Елена Калиновна – 1924 г.р., с. Ям Подольского р-на, Московская обл. Во внерабочее время работала в госпитале № 3376 в г. Москве. Письма раненых.

15.04.1944 г. Здравствуйте незнакомая для меня Леночка!

Простите, но я Вас побеспокою своим маленьким письмишком. Правда, лучше всего получать от того, которого знаешь не меньше, чем он Вас, но здесь получилось совершенно противоположное.

Для того, чтобы Вас в заблуждение не вводить, я постараюсь описать всю правду.

Леночка! Достаточно вспомнить Метелицу Борю, как вся картина откроется перед Вами. Так вот, Боря, как он меня, а так же и я его – знаем достаточно прилично по месту службы и совместной работе.

Нам немало приходилось беседовать на разнообразные темы, где промчится время довольно быстро, после чего чувствуешь себя как бы в хорошем настроении.

И вот очень часто Боря рассказывал о госпитале, о шефах, девушках и всегда начинал в первую очередь произносить имя Лена, которая меня заинтересовала и я не мог легко перенести, я решил во чтобы не стало и чтобы успокоить свое сердце просить у Борьки разрешение, чтобы чиркнуть Вам несколько слов. Просьба моя была удовлетворена.

Я знаю, «это будет нахально» – возможно, но поймите одно.

Я фронтовик и горю большим желанием письменно познакомиться с Вами и иметь переписку только в том случае, если Вы пожелаете.

А для этого разрешите представиться:

Трушин Сергей Яковлевич 1920 г. рождения. Воронежский, где провел детство и школьные годы. Холост по наружному виду не так, чтобы очень… Роста среднего, глаза рябые, т. е. серые, ни черный, ни белый, так серединка на половинку.

Леночка! Писать, конечно, заканчиваю. Вы меня простите, что я Вас побеспокоил. Одновременно прошу ответить по возможности, что Вас будет интересовать, пожалуйста.

А пока примите привет от Бори.

Разрешите Вашу руку, если не возражаете, крепко пожать.

С приветом и уважением к Вам Леночка.

Сережа. [Трушин С.Я.]

09.05.1944 г. Лена, миленькая, здравствуй!

Признаться я был в сомнении получить письмо, но оказалось просчитался. Письмо получил, очень благодарю за внимание и отзывчивость. Хотя мне было ясно с первых слов Бори, но теперь я убежден, слова подтвердились делом. У меня невольно вырываются слова, которые я не в силах высказать. Лена – вполне самостоятельная, рассудительная девушка, с душой относится к фронтовику, правильно, молодец Леночка!

И нельзя другого сказать. Правда, не хочу это заслуженное достоинство ко всем относить, нет, конечно, считаю со мной согласитесь.

Достаточно вспомнить «Жди меня»… и вопрос разрешен. Понимаешь о чем речь идет? Но еще бы! Прости глупенького, совсем зарапортовался, а вернее, заболтался. Ведь додуматься надо назвать на «ты», не имея на это разрешение. Этот вопрос выпадает на Ваше усмотрение.

А дальше, я не могу умолчать, как я получил письмо. Нет сомнения, что я его ожидал, не в полном смысле, но все же.

Когда мне вручили письмо, я смотрю почерк незнакомый… секунды в недоумении и когда только прочел обратный адрес, но… все… я себя не помнил. Бежал сломя голову к Боряшки. Не разрывая конверт, не зная содержание письма, сердце так трепетало от радости…

Я не знаю в каком состоянии находился. Прибежал запыхавшись к Бори (конечно в свою комнату) прибежал, письмо к груди и кричу:

– Боряшка, узнай от кого письмо получил?

Он гадал, гадал…

– Нет, все ни то.

Подаю ему письмо. Он первым разорвал конверт и читает. Я набросился на него, договорились читать вместе вдвоем. И когда закончили читать, сели за стол друг против друга, он и говорит:

– Ну, Сережка, теперь я… – и показывает щелчком, мол придет время я выпью.