«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Мне не хотелось возвращаться к себе домой – в землянку, к друзьям, хотя и сознавал, что много начатой, но недоконченной работы. Ничего, наверстаю. Твое письмо влило в меня еще больше энергии, силы и стремление к работе усилилось. С твоего разрешения, в этой тихой обстановке решил закурить. Достал металлический, блестящий портсигар (это не тот темно-красный, что ты видела. Его мне сделали бойцы-артиллеристы из алюминия специально для меня). Когда я открываю крышку, на меня из-под слюды выглядывают два маленьких фото. Они расположены рядом: левое из них – твое, а правое – собственное. Не будешь ли ты сердиться на меня за это самоволие. Закурил. Часовая стрелка упорно и настойчиво двигалась вперед и приближалась к 16–00. Необходимо вернуться, пообедать, а потом КП (командный пункт) части передвигаться будет на другое место, хотя и там будет лес.

Я намерен и там по возможности продолжать эти лесные прогулки и всегда буду приглашать тебя. Скоро появятся фиалки, ландыши, и мы будем вместо собирать их. Хорошо, Аня?

Нaдоедают маленькие переходы, которые мы шутя называем «На три дня в сторону». Ждем, не дождемся того дня, когда нам будет дан приказ идти вперед на запад, идти завоевать «ЗАВЕРШЕНИЕ».

Ну крепись, дружище, держись. Выдержим, отстоим, победим…

Твой Валя.

26.04.1944 г. Родная моя!

Сегодня днем по вызову поехал в вышестоящий штаб. День был исключительно приветливый и теплый, что прельстило меня, и я решил поехать раздетый, вернее без шинели. Там пришлось задержаться и в обратный путь сумел тронуться лишь в 20–00. Ехать все время лесом, но тропинками. Ночной лес был тихий и угрюмый, ветки колотили и меня и коня. Погода еще весенняя, следовательно сырая. Пришлось малость померзнуть. В дополнение ко всему в одном месте заехал не на ту тропинку, куда нужно было, что означало лишний путь и 15 минут дополнительного времени. Ведь галопом и даже рысью в такую темень и тем более по лесной тропинке не поедешь. Я не хочу жаловаться ни на что, прошу понять меня правильно. Таких случаев бывает уйма.

Когда я ехал думал о тебе. Думал, что лучшим согревающим средством было бы твое письмо. Можешь ли ты представить мою радость! Моя мечта сбылась: меня ожидало твое письмо от 8 апреля 1944 г. Как я благодарен тебе за все. Целую веточку – это значит целую тебя, ибо я знаю, что ее поцеловала ты, отправляя в долгий путь на фронт.

Приятно было узнать, что друзья беспокоились обо мне, справлялись обо мне, вернее о моем выезде, по телефону и ожидали меня ужинать (друзей моих ты уже знаешь по фотокарточке. Мы, четверо с погонами на этом снимке, неразлучные друзья). Мне они сперва предоставили возможность прочитать твое письмо, а потом мы весело и дружно поужинали, отдав должную и справедливую дань консервированной колбасе и фронтовому чаю…

Один из друзей «пилит» на гармошке, только не разберу, что он играет: весь погрузился в мысль о тебе, дорогая. Другой читает что-то, третий стоит возле землянки прислушивается к лесной тиши: лес его стихия, он – сибиряк.

В лесу уже появились первые цветы. По утрам поют птички и фронтовая жизнь представляется «дачной». Нам уже привычна такая «гармония»: трель пташки перекликается рокотом пулемета, который слышен явственно, ибо КП наш всего в 800 метрах от переднего края.

Пташки-бедняшки тоже привыкли к фронтовой жизни. Они как-то не боятся ни звуков выстрелов, ни звуков разрывов. Упомянутые мною выше цветы, которые растут неподалеку от землянки, напоминают счастливое мирное время и предвещают более счастливое послевоенное мирное время. Растите, мои цветики, растите! Растите, не взирая ни на что: снаряды, осколки, фронт, война! Растите на зло коварному фашисту-немцу, на радость наших солдатских сердец! Последние тоже не черствые, последние тоже крепко любящие, честные и преданные. У нас на столе стоит кружка с водой, а в ней букетик. Эти цветы рвал я. Один из них посылаю тебе сим письмом, предварительно крепко поцеловав их.

О своей жизни особенно разглагольствовать нечего. Недостатка в работе никогда не чувствую, но жаловаться на ее избыток не смею: надо! Майский праздник, как говорится, на носу. Встретим его достойно…

Но время праздника чувствую, как всегда, тоже с тобой. Я мысленно проведу его с тобой и только с тобой. Обязательно посидим на калининском берегу Волги, хорошо? Хотя я уже поздравлял тебя с праздником наступающим. Сейчас поздравлю еще с наступившим.

Дорогая Анечка, письмо твое милое, хорошее, дорогое. Начало его отражает твое весеннее настроение, приподнятость духа, жизнерадостность. Меня заставляет задумываться лишь продолжение твоего письма, где пишешь о силе «механического закона».