«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Корабль продолжает плавание. Но вот начинает многим казаться, что слева виден свет, уже заметен берег. Оттуда веет теплый ветерок. Появляется надежда на близкий отдых, гостеприимство. И корабль устремляется туда. Справа, с берега, закрытого туманом, подают сигналы – приставать сюда. Но люди не знают, что за туманом. Может на правом берегу ловушка. Нет, вперед к левому берегу! Там отдых, там можно набраться сил. Берег все ближе и ближе. И вдруг оказывается, что виденного нет, это мираж. Что переживает экипаж? Действительность это или мираж?

…Письмо я получил вчера, но с ответом немного задержался. Вчера я думал написать одно, сегодня несколько другое. Решил пооткровенничать. Только условие – это письмо никому не показывай!.. То, что издали кажется хорошим… в общем читай первую страницу письма. Часто розовые яблоки бывают червивыми, в чем я и убедился.

Тебя я ни в чем не обвиняю. Ты хорошая девушка, хороший товарищ. Не думай, что я забыл о твоем и Беллиным посещении меня, когда я лежал в Боткинской больнице и когда ко мне никто кроме родных не приходил. И за прошлое и за настоящее – товарищеское спасибо. Если видение является миражом, а не действительностью, то моя вина в том, что я напрасно обнадеживал себя. Правда, немного и ты виновата: в одном из первых писем я писал тебе, что склонен сердечные приветы принимать слишком близко к сердцу. Как подействовали письма, можешь судить по тому, что я сегодня первый раз видел тебя во сне. Видел такой, какой ты была в школе (с косичками), потому что после этого видеть тебя, мне приходилось мало о чем я жалею сейчас и буду жалеть позже. Если ты считаешь, что это мираж, а не действительность и считаешь себя бессильной сотворить чудо, то у меня одно желание – чтобы это не было действительностью для какой-нибудь тыловой крысы… Как это отразится на мне (я говорю это на тот случай, если это мираж, а не действительность)? Тяжело… Но я уже год на фронте. Бывало и хуже. Как-никак, а я уже дважды беседовал со смертью.

Ты видела как я изменился внешне. Характер, поведение также изменились. Я стал тверже. Сейчас я могу сказать – что жить можно и нужно…

Остаюсь твои другом. Саша.

06.07.1943 г. …Вчера у меня и у тебя начались горячие денечки… Рядом дали залп десять «Катюш» и крутившиеся поблизости «Мессера» начали пулеметный обстрел их позиции на бреющем полете. Уже два дня идут сильные бои. Продвижение противника на нашем участке пока что незначительное. Силы и у него и у нас большие. В воздухе поочередно то наша, то его авиация. Вчера днем, часов в 13 дня насчитал 112 самолетов и сбился со счета.

К сожалению, его авиации больше, но все-таки такой активности наших летчиков не наблюдал ни на Брянском, ни на Сталинградском, ни в зимних боях на этом участке.

Видел сегодня утром немецкий танк Т-VI («Тигр»). Здоровая махина и грозная. Бывают над нами такие сильные и душные бои, что каждые пять минут падает подбитый самолет. Вчера один наш подожженный «Як» шел на таран и сбил немецкий бомбардировщик. Летчик спасся на парашюте. Сегодня в танковом бою наша «тридцатьчетверка», подожженная вражеским ТО пошла на таран «Тигра» и зажгла его. Экипаж (все комсомольцы – 4 человека) погибли. Опять появились «музыканты» противника, Ю-87 с сиреной. Говорят – около 70 штук…

Саша.

11.07.1943 г. Дорогая, Ксана!

Каковы твои успехи в этой сессии? Если не хуже, чем у нас, то это уже хорошо. Позавчера получили телеграмму т. Сталина, в которой сообщается, что он признает наши действия хорошими и ожидает в дальнейшем отличных результатов, выражает уверенность в том, что фрицу не удастся прорвать нашу оборону и будет подготовлена почва для нашего разгрома врага. Если бы ты видела как подействовала эта телеграмма на бойцов! Кроме того поздравительную телеграмму прислал командующий фронтом Рокоссовский. Рокоссовского у нас уважают как бога – этот год прошедший в боях на различных фронтах, мы были все время под его командованием. Ему верим и на него надеемся. Как поощрительная мера – разрешено ежедневно давать нам по 100 грамм.

Ксана, ведь только подумай – прошло семь дней упорных боев. В 41 году за семь дней фриц дошел до Минска, в прошлом году за три дня от Тима дошел до Воронежа, а здесь зубы поломал.