«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Так что жизнь самая веселая. Жаль только некому и негде показаться, нет возможности пустить пыль в глаза и пришвартоваться к кому-либо. Да, хотя и была у меня такая возможность, но использовать нет никакого желания.

Думается мне, что пора кончать войну, нужно бы побывать дома.

Ты пишешь, что я слишком беспечен. Наверное. И совсем неверно, что я не думаю о себе. Я тебе как-нибудь при встрече расскажу много интересного, а написать обо всем нельзя.

Ксана, в том, что меня дважды ранило, я не виноват. Почему, достаточно написать тебе, что у меня сменилось 4 командира роты и 5 командиров взводов. Это офицеры. А я все один. Я не ушел с обороны, хотя был ранен. Это я не могу объяснить. Было бы предательством оставлять товарищей в такое время.

Только бы встретиться и ручаюсь, ты бы меня поняла. Вообще могу заметить, что моя фамилия почему-то стала очень известной. Кончаю! С приветом! Ян.

22.06.1944 г. …День 2 июня – дата весьма замечательная. Ее запомнят народы всего мира… Скоро развернутся самые грандиозные события. Предстоит наступление… Я участник этих событий и довольно активный. На нас возложили довольно ответственную и своеобразную задачу… Читай газеты…

Хочется жить, хочется быть свидетелем всех этих событий…

Желаю всем вам счастья и самой хорошей жизни. 28 июня 1944 г. мне должно исполниться 19 лет. С приветом! Ян.

30.06.1944 г. Здравствуй, Ксана!

Сегодня после 2‑дневного «почтового» перерыва получил 10 писем и вот в представившиеся свободные минуты, которых сейчас очень мало бывает, сочиняю письмо. Получил я сегодня очень много, причем только твое письмо – письмо от знакомой, а то все от многочисленных сестер, дядьев и теть.

До сего времени из родных я переписывался только с домом и одним дядей, так что эта пачка писем – неожиданность. Сначала я даже не мог разобраться от кого письма. Ведь у меня сейчас столько сестер, братьев, тетей и дядьев, что запомнить всех великий труд. Пишет сестра из Черкасс, которую я ни разу не видел и знал, и то нетвердо, только имя.

Да, родных много, но что толку? Все они вместе взятые не могут заменить мне брата. Ты знала его, правда очень мало. Мне кажется, что по-настоящему, в полной мере знал его и ценил только я. Уже скоро год как его нет, а как остро недостает его, как свежо чувствуется эта потеря.

Все время после его смерти, даже в самые веселые, радостные дни, я печален. Внутренне я чувствую, что мне не достает его. Как будто у меня вырвали все внутренности. Мне сейчас совершенно безразлично, что со мной будет.

Жаль родителей, но вдали от дома это меньше ощущается. Из этого безразличия вытекает очень много. Еще не был я в настоящих боях, но чувствую, что буду в них злой, безразличный ко всему.

Настроение сейчас идет в разнос со всем остальным. Природа радовать должна, а еще больше события. Они радуют, но как-то не так, как бывало. Придет победа – многим радость.

А что она даст лично мне. А отсюда весьма пессимистичная мысль – зачем оставаться живым. Буду в боях биться на смерть, посмотрим, что будет.

Только, Ксана, пишу это одной тебе. По моему ты, по письмам видишь, что настроение у меня очень часто меняется. Что означает, «что меня не узнают». Я сам еще этого хорошо не знаю. Но если я вернусь живой и здоровый, то честное слово, буду чудить. Впрочем это тоже зависит от настроения. Про «небо Москвы» я знаю. Даже могу исполнителей ролей назвать – ведь я все-таки газеты читаю. Наступление продолжается по-прежнему. С приветом, Ян[59].

Крайнов Николай – 1923 г.р. Два письма, отправленных знакомой девушке в 1944 г. Больше ничего не известно. Письма прислала Авдеенко Т.Ф. в мае 1980 г.

22.04.1944 г. Фронт