«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Ф. М-33. Оп. 1. Д. 236.

Уколова Дарья Кузьминична – г. Чапаевск. В годы войны после обращения воинов через газету участвовала в переписке с ними. В семейном архиве есть много писем. Некоторые она прислала в архив в 80‑е гг.

25.07.1941 г. Милая Аня![85]

Наконец-то я имею возможность написать тебе несколько слов. Я ни одной минуты не позабываю о тебе, несмотря на то, что есть и еще о чем думать. Одним словом, я и мой экипаж действуют на Западном фронте. Жаль, что не имею данных о своем адресе, в виду этого таковой сообщить не могу, а как хочется получить от своего… хоть небольшой кусочек бумаги. Надеюсь в скором времени сообщу тебе свой определенный адрес и получу от тебя ответ. Но, а как твое здоровье? Я чувствую себя прекрасно. Мысль о тебе и будущей встрече воодушевляет меня в бою с гитлеровскими стервятниками. Целую. Коля.

01.05.1943 г. Привет с фронта Ане Уколовой!

Здравствуй, уважаемая незнакомая девушка Аня. Крепко, по-боевому жму вашу руку и передаю привет Вашим подругам.

Извините, что пишу Вам письмо и отнимаю Ваше драгоценное время на прочтение его. Но я сегодня, ночью просматривая «Комсомольскую правду», прочитал Вашу корреспонденцию о переписке и Вашей боевой дружбе с Иосифом Здановским. Эта корреспонденция взволновала меня. Она взволновала и растревожила мое сердце, как улей, и теперь мои мысли, точно пчелы разлетелись и вьются вокруг вопросов, поднятых в вашем письме.

Вы гордитесь Вашими друзьями из части, которая ни разу не отдала клочка Советской земли. Но и наше соединение тоже за срок более чем год ни на один метр не отошло назад. Мы воевали летом прошлого года севернее Сталинграда, и все время наступали на фашистов, а зимой в конце концов разбили армию Паулюса и частично пленили ее. И сейчас мы бьемся за освобождение Смоленщины и уже проникли в Орловскую область на несколько километров. Немцы в мартовских боях 19–24 числа попытались разбить наш клин. Они бросили 3 танковых дивизии на этот участок фронта. Только против нас шло более 100 танков – страшная сила, – но ничего из этого не вышло. Наши люди сожгли и подбили 53 танка из этого числа и истребили более 2500 немцев. Это тоже хорошо. Об этой операции дважды сообщало Совинформбюро 23 и 24 марта с. г.

Я завидую Вашей переписке с Иосифом Здановскаим. Мне правда никто не присылал карточек из тыла, на которых я бы мог отмечать уничтоженных гитлеровцев. Да я и не знаю сколько истребил этой сволочи. Я командир. По званию старший лейтенант. Еще под Сталинградом во многих боях ходил со своими красноармейцами на штурм немцев. Сколько их тут мы перебили, а сколько я их сам застрелил – трудно сказать. Были такие бои, что невозможно было пересчитать дохлых фрицев и гансов. Но их много было убито нами. Если вы смотрели кино «Сталинград», то, наверное, видели горы трупов немецких солдат и офицеров. Много мы их и в плен забрали. Немало их уничтожили и здесь на фронте. Но личного счета не заводил. Одно можно сказать, что в боях мы сражаемся отчаянно и храбро, не щадя жизни и сил. К смерти мы привыкли, мы презираем ее. Я лично в бою и не думаю о ней. За это меня наградили медалью «За отвагу». Но я думаю, что еще завоюю более высокую награду. Я одинок. Даже чертовски стал одинок. Жена у меня раньше моего была мобилизована в армию, как медработник и от нее я уже не имею никаких сведений более года. Она была под Ленинградом и там, очевидно, погибла. Трех моих братьев тоже убили немцы на войне. О смерти последнего младшего получил сообщение только на днях. Два зятя и свояк тоже давно о себе никаких вестей не шлют – они тоже, очевидно, пали на поле боя, защищая Родину.

Переписки ни с кем не веду. Только сестра с матерью изредка напишут, у которых воспитывается мой сын 6 лет Слава. Правда, я ему высылаю 800—1000 руб. ежемесячно, но он все-таки одинок там. Без меня уже переболел только воспалением легких три раза. Не знаю, доживет ли он до меня, бедняжка.

Я ни к кому никогда не обращался, чтобы поделиться своим горем и одиночеством. До меня ли теперь другим, когда каждый имеет столько своего горя и дел. Лишь с завистью смотрел, когда люди моего подразделения получали письма, читали их и даже делились со мной радостью и печалями. Я их подбадривал, радовался их радости, а сам скрывал, что мне-то самому никто не пишет, да и ждать писем не от кого…

17.07.1943 г. Привет Ане с поля боя!

Крепко, крепко жму твою руку, мой милый друг. Не дожидаясь твоего ответа на мое письмо, прямо с поля боя пишу это письмо. Кругом сплошной гул от артиллерийской канонады, земля содрогается от разрывов снарядов и авиабомб. В воздухе непрерывно свистят пули, кажется что каждая из них пролетает мимо самых ушей.