«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

На улице полночь, свеча догорает…Высокие звезды видны…Письмо ты мне пишешь, моя дорогая,В пылающий адрес войны.Как дома ты пишешь его дорогая,Зато я уверен, к переднему краюПрорвется такая любовь…Недавно я из дома (Казани) огни наших комнатЗа дымом войны не видны,Но тот кого любят и помнят как домаТого не забудут и в дыме войны.Теплее на фронте от ласковых писем,Читая строку за строкой.Любимую слышу и Родину вижу,Как голос за плотной стеной.Мы скоро вернемся, я знаю и верюИ это, конечно, прийдетОстанется грусть и разлука за дверью,А в дом только радость войдетИ как-нибудь вечером, вместе с тобою,Плечом мы прижмемся к плечу.И летопись боя, как хронику чувства,Мы вместе с тобой перечтем.

Ты веришь в это? Я со своей стороны питаю надежду. Не вздумай применять слова «Насчет» и «Надежды». А.С. Пушкин.

И как порой получается несуразно. Как видишь, дописывать приходится карандашом. Я отвлекся на несколько минут – по вызову и пока возвратился, чернильница «улыбнулась», благодаря неповоротливости некоторых «друзей» слетела на пол и «была такова». Ты понимаешь, как «изыскано вежлив» я был с виновником «данного торжества», но увы… Ничего не поделаешь, приходится пользоваться услугами «товарища карандаша».

Несмотря на то, что я еще не получил твоих писем, я уверен в том, что тебя интересует совершенная мною «глупость». Поэтому не буду тешить твое чисто женское любопытство (а ваш брат именно таков) вкратце скажу тебе суть дела.

Напротив комнаты, где я находился, живет старушка. Хозяйка, у которой мы находились, рассказала нам о том, что она замечательно гадает и порекомендовала нам каждому узнать свою судьбу. Я не суеверен и картам не верю, но любопытства ради, решил поддаться на удочку этой «черной магии». По словам одного капитана, который первый обратился к ней, она довольно точно определила его настоящее, что уверило его в справедливость предсказанного ею будущего.

Меня интересовали лишь некоторые моменты настоящего, а в основном будущее. И вот, по ее словам, у меня имеется соперник, с которым ты поддерживаешь связь и находишься в довольно близких отношениях. Это верно? Знаешь, Ирок, коль на то пошло, то уж ради интереса будь откровенна. Кроме этого, она еще наговорила мне всякой ерунды. Она говорит, что в скором времени мне грозит большая неприятность, но я буду дома жить и, в конце концов, все окончится благополучно соответственно моему желанию, что как известно, в жизни очень редко бывает. Но с чем черт не шутит.

Думаю, что объяснять тебе, почему я называю это глупостью, не стоит, ты сама понимаешь. Ну, об этом довольно. Что новенького у тебя?..

Целую крепко, крепко, крепко. Твой.

P.S. Привет девушкам.

21.03.1944 г. Родной мой «курносый командир!» С чего начать? С погоды? Здешний климат тебе и так великолепно известен, но природа…

Сколько твой отец посвятил трудов своих творческих лесу. Сколько раз он мечтал о том, какая у нас была бы великолепная, веселая жизнь? Он обещал мне научить меня собирать грибы. Как красочно он описывает лес.

И вот сейчас я сижу на своем «лимузине» в сосновом лесу. Невольно спрашиваешь себя: «Как я попал на этот курорт?» Какими судьбами? Что же, судьба известна.

Вечный и неизменный мой «походный» стол – планшет всегда к моим услугам. К его услугам мне пришлось прибегнуть и сейчас. Всем хорошо, всем я доволен, но только плохо то, что нахожусь на этом «курорте» не по сезону. Жечь костры – нельзя. Надеюсь, «мой командир», ты понимаешь, почему и мое объяснение бесполезно. Приходится понемногу хватать «дрыжики» и завидовать медикам, расположившимся в палатке с большими начальниками.

Но унывать не приходится. Знаешь, раньше я не интересовался бытом медиков и слышал о их «житие-бытие» мельком или невольно в госпитале. Теперь их быт стал для меня животрепещущим вопросом (ты понимаешь меня). Но не сердись. Мои опасения не напрасны. Я вчера был зрителем представления некоторыми высокопоставленными лицами проявления «страсти буйной». Со стороны получается просто безобразно. Но это называется «законом природы». Мой механик говорит, что «против этого не попрешь». Поэтому молчу…