«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Отвечаю: «Она по совместительству и жена и… посылки посылает».

Вчера получил письмо 2‑х месячной давности с фотографией «Владя и две бабушки». За нее еще больше благодарен. Послал бы и вам фотографию свою в каске, но сфотографироваться негде. Денег у меня накопилось много, надо бы послать вам, но до почты не добраться.

Целую ребят.

Твой Рось.

1.03.1942 г. Здравствуй Маша! Ты может быть уже считаешь меня погибшим, ведь сведений обо мне ты не получала уже 4 или 5 месяцев. Скоро полгода, как я в тылу у немцев. Трудно рассказать все сразу: где был, что делал, да и не нужно этого пока. Самое главное, что ты должна знать – я жив и цел.

После некоторого перерыва опять принимаю участие в борьбе. Говоря короче, я в партизанском отряде.

Еще раз повторяю, что писать, где я и что делаю нельзя, но должен тебе сказать сейчас нам в тылу у врага видно: силы наши крепнут и растут. Немцы сильны еще, они бьются изо всех последних силенок, пытаются виселицами, пожарами, грабежом поправить свои дела. Но это только ухудшает их положение.

Я уверен, что и вы там работаете на оборону, не покладая рук. Вам трудно, конечно, но лучше переносить трудности, чем быть рабами немцев. В этой истине здесь убедились все на 99,9 % (кроме разве «полицейских» и «бургомистров»).

Теперь о себе. За это время я вел жизнь тяжелую и не столько физически, сколько морально, но все поправилось, когда мне удалось найти партизан. Сейчас ты меня наверное и не узнала бы. Отрастил бороду (с октября не брился), ношу пальто с меховым воротником и шапку.

На поясе кинжал, а сегодня получил в подарок немецкий «пистоль» без кобуры, ношу его за поясом.

Такова внешность, а внутренне я остался тем же. Не изменился и не изменил. Можешь ли ты себе представить, сколько радости для нас всех писать письма родным. Ты, к сожалению, лишена этой возможности, но я знаю, сколько радости для всех вас и для тебя, и для ребят, и для мамы – получить мое письмо. Я давно мечтал послать тебе письмо или телеграмму, вот и довелось писать, и кажется оно дойдет.

Как то вы живете? Где ты работаешь? Что делают ребята. Леня наверное все в войну играет, рисует танки и пушки. Владя наверное в садик ходит. Выросли оба, большущие стали. От меня отвыкли. Владя может быть уже забыл какой я…

Только мы, вместо того, чтобы мирно заниматься мирными делами, все свои помыслы направляем на совершение всяких пакостей, где бы получше взорвать немца, подстеречь, «снять» метким выстрелом, разбить автомашину, взорвать мост и т. д. и т. п. И за все это надо благодарить Адольфа одноглазого. Мы его не любим, да и он нас недолюбливает, подсылает к нам и самолеты и танки, но задавить нас ни как не может, да и не сможет, конечно, уничтожить окончательно, как бы это им хотелось, хотя некоторые из нас погибнут, не выдержат трудностей или попадут под пулю.

Ну, до свидания. Пишите. Целую вас всех.

Ваш Роська.

12.09.1942 г. Здравствуйте, дорогие мои.

Много писать не буду. Подробно писать нельзя, ибо если письмо попадет к врагу, то в нем не должно быть ни чего интересного для него, а оно все же может попасть (не дай бог). Адрес мой не изменился, а жизнь изменилась. Живем теперь в лесу, на вольном воздухе. Солнце, воздух и вода – одним словом почти курорт, не хватает только «усиленного питания».

Вторая новость – некоторые сегодня впервые получили ответные письма, я нет.

Третья новость – на днях (завтра) получу орден «Красная звезда». Передай привет маме, скажи, что я жив и здоров, не смотря на «скверные условия». Скверные с вашей городской точки зрения (дождь, грязь, ходьба по болотам и бурелому) фактически не так плохо, и вот я здоров.

Ну, пока до свидания. Скоро надо отправлять письмо. Целую. Увидимся не скоро. Читайте в «Правде» Русские люди – очень верно.

Ваш Роська, Папка, Ростя и т. п.

18.07.42 г. Мы не унываем, не унывайте и вы. Помогайте нам своей тыловой работой, а мы своей тоже «тыловой», только в тылу у немцев.

Если жив буду, увидимся, но борьба настолько жестока, что лучше приучать себя к мысли о смерти…

11.09.1942 г. Здравствуй, дорогая моя.

Вероятно сегодня вечером это письмо полетит к тебе и больше не жди писем долго, долго, а может быть и вообще это письмо последнее. До сих пор мне везло, но не вечно же будет везти, когда-нибудь и перестанет везти.

Недавно попали в немецкую засаду, отстрелялись, ушли благополучно в тот же день наскочили на мину, шли по дорожке человек 30, «перешагнули», в том числе и я, сзади меня через три человека, она взорвалась, одному сломала ногу, другому засыпала глаза песком для меня, как видишь, опять обошлось благополучно. Также и последняя бомбежка, хотя и старались «фрицы» попасть в нас, ничего не вышло. Правда вблизи взорвалась бомба и с потолка лампа упала на меня, но жив и невредим. Уже в лесу снаряд разорвался на дереве, над самой головой, посшибало с ног, осколком мне пробило сапог, а сам жив и невредим. Не может быть, чтоб это везение продолжалось слишком долго. Рано или поздно оно кончится.