«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Милая Асюшка вероятно это письмо в силу сложившихся обстоятельств прийдет не скоро, но все равно пусть нескоро, но я его пошлю и ты его получишь. Сегодня уже 19 февраля 1943 г. Три месяца боев.

Раны мои уже все совсем зажили. Между прочим у меня получилось как в песне: «если смерти, то мгновенной, если раны небольшой».

27.02.1943 г. …Сегодня я уже написал тебе одно большое письмо, но это было днем, а сейчас ночь, при чем ночь перед боем. Вечером мне из штаба принесли справку, которую я должен послать тебе про всякий случай. Вот посему я и решил написать тебе еще несколько слов. Кстати хочу у тебя спросить как у тебя обстоят материальные дела. Ты ведь мне об этом никогда не писала. С первого ноября 1942 года ты должны получать по аттестату 800 руб. в январе 1943 года. Я выслал тебе по почте 1650 руб. наличными и до сих пор не знаю получаешь ли ты по аттестату 800 руб. или продолжаешь получать по-старому 500 руб. Получила ты 1650 руб. или нет тоже не знаю. Ты мне уж как либо об этом напиши. И, вообще, не стесняйся если есть нужда в деньгах напиши я кое-что соображу. А обо мне, моя милая родинка, не грусти и не печалься. Я погибну только тогда, когда твое сердце станет ко мне холодным, холодным как лед. А пока этого нет, я люблю родину, люблю жизнь, люблю тебя моя родная, люблю милых девочек и поэтому без страха, смело и мужественно дерусь с врагами: «Смелого пуля боится, смелого штык не берет». С такими убеждениями как я уже миллионы, они живут, дерутся до последнего патрона и побеждают.

Бывай здорова, моя Асюшка. Димусь.

28.02.1943 г. Здорово родная!

Как я часто пишу тебе и как редко от тебя получаю… Много у меня друзей, а писем ни от кого нет как не бывало. И когда уж больно возьмет досада, тогда я ухожу к бойцам на передовую линию, там стрекочут пулеметы, свистят пули, рвутся мины и снаряды и досаду мою сразу как рукой снимает. Бойцы и командиры меня знают и любят. Любят за то, что я смел не прячусь в тылах, а часто делю с ними радости и горести боевой жизни, любят и за то, что я балагур, всегда весел и приветлив, а еще любят за то, что я метко стреляю. Одним словом для бойцов и командиров я свой и самый близкий человек и берегут они меня очень здорово. Однажды шел сильный бой я находился на передовой линии в том месте, где я лежал с бойцами, разорвалась большая мина и кто-то сказал, что я тяжело ранен. Эта весть в один миг облетела всю часть и донеслась до тылов и когда эта весть дошла до моего начальника – зам командира по политчасти, то он разогнал все санитарные летучки разыскивать меня, а когда я явился целым и невредимым, то он меня обнял и расцеловал. Между прочим со своим начальником мы стали очень хорошими боевыми друзьями, больше того мы полюбили друг друга, ты только не ревнуй, моя родинка, эта очень хорошая любовь. На фотокарточке, где мы втроем, он посредине. Хороший, большой души человек, а как он любит жизнь и музыку и по этому в бою он смел и бесстрашен. Война наложила на внешность свою печать суровости, но внутренне я остался таким же как и прежде. Мои товарищи иногда просто завидуют мне откуда берется столько энергии, жизнерадостности. И в самом деле я уже четвертый месяц в непрерывных боях, да бои еще какие? Однако даже в нервной системе не чувствую абсолютно никаких изменений. Видимо папаша хорошо потрудился над конституцией моего организма. От вас мои родные я так далеко, далеко, что здесь уже пахнет весной. Двигаемся туда, где мы с тобой в 1939 году гостили у дяди Силиверста, правда до него еще далеко, но немчуру гоним в этом направлении. А как упорно сопротивляются гады, если бы ты знала. Буквально, сволочи, цепляются за каждый бугорок, за каждую балку. Приходится силой выбивать гадюк. Не хочется им покидать нашу землю. Однако, придется бандитам уходить, если кто из них останется в живых. Вот так, моя дорогая Асюшка, я живу, здравствую и воюю, здорово воюю. Правда за три месяца боев немного устал, но только немного. А по тебе, как соскучился просто описать невозможно. Здорово я тебя люблю, моя Асюшка. Если быть откровенным, то, должен сказать, я очень любил Тасю, но Асюшку я люблю много больше. Эта любовь испытанная, прошедшая сквозь горнило невзгод. И очень жаль будет если, пока я здесь воюю с немчурой, а тебя там завоюет какой-либо прощелыга. Ну, не сердись, моя махнатка, я ведь только пошутил, а в самом деле подобные мысли у меня совсем, совсем отсутствуют. Просто у меня сегодня приличное настроение и мне хочется с тобой побалагурить. Однако, пора кончать. Бывай здорова моя радость…

Твой Димусь.