Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

В одном из эпизодов добродетельная девушка-крестьянка брала, по сюжету, из рук своего соблазнителя кошелек и пела арию: «Перестаньте льститься ложно / И думать так безбожно, / Что деньгами возможно / В любовь к себе склонить». После этих слов Лиза демонстративно бросила кошелек в сторону ложи, где восседал домогавшийся ее сластолюбивый Безбородко. Осведомленная в царских интригах публика, сидевшая в зале, тотчас же разразилась оглушительными аплодисментами. Безбородко сначала побагровел от гнева, но, сообразив, что нельзя терять лицо и дать повод пересудам, хлопал громче всех.

«Тот же князь, – писал также Сандунов в своем «объяснении», – при всяком разе, увидя мою жену, говорил, чтоб она меня, как злобного и дурного поведения человека, не слушалась и остерегалась – пункт очень малый, но притом и очень заметный». Однажды актриса простудилась, и Безбородко заставил ее играть в «Венецианской ярмарке», называя ее болезнь притворством. И вообще пытался всячески посеять закулисные раздоры и разорить Сандуновых – такова была его мелкая месть.

«Оправясь от болезни, Сандунова, „чтобы не потеряться без практики“, стала продолжать свои занятия пением, и ей понадобился учитель музыки, – говорилось в той же публикации в „Историческом вестнике“. – При театре были такие учителя, и князю ничего не стоило дать одного Сандуновой. Но он отказался наотрез, и артистке пришлось нанимать стороннего преподавателя, платя от 3 до 5 рублей за визит, что опять, по словам Сандуновых, обходилось им до 600 руб. в год». Плюс к этому – еще 600 руб. за новую карету – вместо старой, вконец прохудившейся.

Кроме материальных притеснений, Безбородко делал все, чтобы задеть еще и самолюбие артистов. Их постоянно «оттирали» от ролей в театре, старались не дать Лизе Сандуновой отличиться перед императрицей.

В марте 1794 г. Сила Сандунов попросил в обращении к императрице дать ему и жене отставку и уволить из Придворного театра, «а за 11-летнюю мою службу удостоить меня из милосердия своего хотя бы самомалейшим пансионом, дабы я мог иметь, с бедною моею женою, хотя бы дневное пропитание; но предвижу, что мстящие мне сластолюбцы нигде не оставят меня в покое, если не буду иметь верного куска хлеба». Императрица удовлетворила просьбу, но вместо пансиона пожаловала единовременное вознаграждение.

«Супругам Сандуновым все же пришлось уехать из Петербурга: атмосфера накалялась, и бедному Сандунову стало невмоготу, – повествует историк Анатолий Иванов. – Впрочем, бедным его можно было назвать лишь в переносном смысле».

Он обнаружил объявление в газете «Санкт-Петербургские ведомости», опубликованное Сандуновым накануне отъезда из столицы: «У Гагариной пристани в доме Надворного советника Зеддера у отъезжающего отсель придворного актера Силы Сандунова имеются продажные мебели, зеркала, фонари, жерандоли (жирандоль – большой фигурный подсвечник для нескольких свечей. – С. Г.), довольное количество эстампов в рамах и без рам, в книгах, в том числе оригинальная Лебрюнева Александрова коллекция в рамах и со стеклами, также хорошее фортепиано и другие вещи».

Переехали Сандуновы в Москву. Там Елизавета продолжала выступать в театрах. Лучшей ролью Сандуновой на сцене первопрестольной столицы стала Настасья-боярышня в опере «Старинные святки».

Что же касается Силы Сандунова, то он прославился благотворительностью: отдал в пользу сирот в Воспитательный дом практически все драгоценности, которые Лизе преподнесли петербургские поклонники. Денег, видно, было достаточно, и Сандунов возвел напротив своего московского дома на Трубной площади великолепные бани – те самые знаменитые «Сандуны», благодаря которым, в общем-то, и вошел в историю.

После Отечественной войны, в 1813 г., Сандуновы перебрались из разоренной Москвы в Петербург. Елизавета, хотя уже была не очень молода, еще десять лет продолжала блистать на столичной сцене. Ее оперный репертуар, по ее собственному признанию, состоял тогда из 232 ролей и партий. Лучшей ее ролью в это время стала Делия в опере «Весталка». Прославилась она и как концертная исполнительница русских народных песен – «Лучины», «Чернобровый, черноглазый», «В поле липонька стояла» и др.

Однако затем, уже в силу возраста, Елизавета Сандунова стала почти исключительно играть «первые роли благородных матерей и комических старух», о чем, кстати, говорилось в заключенном с нею контракте.

«Последнее появление перед публикой знаменитой артистки, более тридцати лет украшавшей своим редким талантом нашу сцену, было в ее бенефис, 5 февраля 1823 года, в опере „Отец и дочь“, которая и закончила собою ее блестящее служение искусству», – отмечалось в публикации журнала «Исторический вестник» 1889 г.

Елизавета Семеновна Сандунова скончалась в Москве в 1826 г., пережив на шесть лет своего мужа-актера. На его могиле на Лазаревском кладбище в Москве были выбиты слова: