Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

К тому времени их судьбы разошлись: Брюллов женился на Эмилии Тимм, будущей ученице Шопена. Свадьба состоялась в 1839 г. в Петербурге и, по словам историка Владимира Порудо-минского, автора книги о жизни Карла Брюллова, была также весьма странной: «Свадьба профессора живописи Карла Павловича Брюллова была незаметной до крайности – все тихо, обыкновенно, непразднично, даже ростбиф Лукьяну (слуга Брюллова. – С. Г.) не заказывался. В лютеранской церкви Святой Анны, что на Кирочной улице, народу почти не было – только близкая родня. Брюллов в продолжение венчания стоял, глубоко задумавшись, и ни разу не взглянул на невесту; лишь изредка он поднимал голову и неприлично торопил пастора с окончанием обряда».

Поэт Тарас Шевченко, друг Брюллова и свидетель бракосочетания, тоже оставил тревожные воспоминания о свадьбе Карла и Эмилии: «Я в жизнь мою не видел, да и не увижу такой красавицы. Но в продолжение обряда Карл Павлович стоял глубоко задумавшись: он ни разу не взглянул на свою прекрасную невесту».

Прошло всего два месяца, и брак Карла Брюллова и Эмилии распался. Причем по Петербургу ходили всякие дурные слухи.

Одни обвиняли Брюллова в насилии над молодой женой: будто бы тот спьяну вырвал серьги из ее ушей. Судачили, что якобы незадолго до свадьбы Эмилия призналась будущему мужу, что уже не девственница. Художник поначалу не придал этому особого значения, но вскоре выяснилось, что виновником был… ее родной отец – рижский бургомистр Фридрих Тимм. Более того, эта связь продолжилась и после ее замужества. Едкие слухи будоражили столичное общество, Брюллова даже пригласили к графу Бенкендорфу для выяснения причин развода.

Напоминанием о случившейся драме стал эскиз Брюллова к картине «Невинность, покидающая землю», созданный вскоре после разрыва молодоженов. В образе красавицы, покидающей объятое развратом общество, угадываются черты лица Эмилии Тимм.

После разрыва с Эмилией Карл Брюллов снова вместе с Юлией Самойловой. Сохранилось предание, что они даже думали о женитьбе. Письма Юлии к «Бришке», как она его ласково называла, проникнуты заботой и любовью. «Мой дружка Бришка… люблю тебя более, чем изъяснить умею, обнимаю тебя, и до гроба буду душевно тебе привержена», – писала Самойлова. И еще: «Люблю тебя, обожаю, я тебе предана, и рекомендую себя твоей дружбе. Она для меня – самая драгоценная вещь на свете».

В чем точно нет сомнения, Юлия Павловна – муза художника. Карл Брюллов написал несколько ее портретов. Наиболее известны «Всадница» и «Ю. П. Самойлова, удаляющаяся с бала с воспитанницей». А в картине «Последний день Помпеи» легко узнаются черты графини в матери, прижимающей к себе дочерей. Более того, еще два персонажа в той же картине несут черты Самойловой.

И снова цитируем произведение В. Пикуля: «Со стороны могло показаться, что Юлия Павловна способна нести мужчинам одни лишь страдания и несчастья, но зато для Карла Брюллова она стала его спасительницей… Она была богиней его сердца. Она осталась бессмертной на полотнах кисти Карла Брюллова».

Восстановление дворца в бывшей Графской Славянке.

Фото автора. 2016 г.

Однако пути Карла Брюллова и «графинюшки» все-таки разошлись. В 1846 г., путешествуя по Италии, Самойлова влюбилась в необычайно внешне привлекательного молодого оперного певца Джованни Пери и вышла за него замуж. Это лишило ее русского подданства и заставило продать Графскую Славянку. Однако счастье было коротким: в том же году молодой супруг Самойловой умер от чахотки.

«Она удалилась в Париж, где медленно, но верно расточала свое богатырское здоровье и свое баснословное богатство на окружающих ее композиторов, писателей и художников, – читаем дальше в рассказе Валентина Пикуля. – Лишь на пороге старости она вступила в очередной брак с французским дипломатом графом Шарлем де Морнэ, которому исполнилось 64 года, но после первой же ночи разошлась с ним и закончила свои дни под прежней фамилией – Самойлова.

Писать об этой женщине очень трудно, ибо сорок лет жизни она провела вне родины, и потому русские мемуаристы не баловали ее своим вниманием. Если бы не ее близость к Брюллову, мы бы, наверное, тоже забыли о ней…

Но, даже забыв о ней, мы не можем забыть ее портреты»…

Что же касается дворца в Графской Славянке, ставшего с 1847 г. Царской Славянкой, то его выкупил Николай I, и до 1917 г. им владел Императорский дом.

После революции во дворце помещалось правление колхоза «Красная Славянка», перед войной – Дом отдыха ученых, во время войны – Штаб испанской «голубой» дивизии. 18 июля 1943 г. во дворце должны были состояться торжества, посвященные седьмой годовщине начала «Освободительной войны» против республиканцев в Италии. Разведка Красной армии узнала о готовившемся празднике, и, когда он начался, советская артиллерия открыла огонь. В считаные минуты парк вокруг дворца превратился в бурелом со вспаханным полем. Здание сильно пострадало, после налета вывезли 38 раненых.