Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

План побега выглядел следующим образом. Лавиния вышла от матери около шести часов дня, села к Трубецкому в карету, в ней они выехали за городскую заставу, потом пересели в тарантас и отправились до Москвы. Помогал Трубецкому в побеге его старинный друг, отставной штаб-ротмистр Федоров. Беглецы добрались до Тифлиса, потом – до Редут-Кале. Там их и схватили. В документе, по которому их задержали, говорилось, что они опасные преступники, похитившие 400 тыс. руб. серебром и брильянтов на 200 тыс. руб. серебром.

Трубецкой уверял, что они не собирались бежать за границу. Поскольку, если бы хотели это сделать, то у них было для этого немало возможностей. Например, из того же Тифлиса. «Мы хотели только скрываться от него (мужа Лавинии. – С. Г.) и жить где-нибудь тихо, скромно и счастливо», – говорил Трубецкой.

Лавиния так объясняла свою версию причины бегства: «Я вышла замуж за Жадимировского по моему собственному согласию, но никогда не любила и до нашей свадьбы откровенно говорила ему, что не люблю его. Впоследствии его со мною обращение было так невежливо, даже грубо, что при обыкновенных ссорах за безделицы он выгонял меня из дома, и, наконец, дерзость его достигла до того, что он угрожал мне побоями.

При таком положении дел весьма естественно, что я совершенно охладела к мужу и, встретившись в обществе с князем Трубецким, полюбила его. Познакомившись ближе с Трубецким, не он мне, а я ему предложила увезти меня, ибо отвращение мое к мужу было так велико, что если бы не Трубецкому, то я предложила бы кому-либо другому спасти меня».

В рапорте императору Николаю I жандармский поручик Чулков, участвовавший в погоне за беглецами, указывал: «От Тифлиса до С.-Петербурга разговоры ее (Лавинии Жадимировской. – С. Г.) заключались только в том: что будет с князем Трубецким и какое наложат на него наказание… Привязанность ее к князю Трубецкому так велика, что она готова идти с ним даже в Сибирь на поселение; если же их разлучат, она намерена провести остальную жизнь в монашестве. Далее и беспрерывно говорила она, что готова всю вину принять на себя, лишь бы спасти Трубецкого… Когда привезли ее к матери, то она бросилась на колени и просила прощения, но и тут умоляла, чтобы ее не возвращали к мужу. Расписку г-жи Кохун (матери Жадимировской) при сем представить честь имею».

Трубецкого арестовали, полгода продержали в секретном Алексеевском равелине Петропавловской крепости – одной из самых страшных тюрем России. 9 августа 1851 г. на докладе генерал-аудитора последовало высочайшее утверждение императора: «За увоз жены почетного гражданина Жадимировского, с согласия, впрочем, на то ее самой, за похищение у отставного штаб-ротмистра Федорова подорожной и за намерение ехать с Жадимировской за границу повелено князя Трубецкого, лишив чинов, ордена Святой Анны 4-й степени с надписью „За храбрость“, дворянского и княжеского достоинств, оставить в крепости еще на 6 месяцев, потом отправить рядовым в Петрозаводский гарнизонный батальон под строжайший надзор, на ответственность батальонного командира».

12 февраля 1852 г. Сергей Трубецкой вышел из Алексеевского равелина рядовым. В мае 1853 г. его произвели в чин унтер-офицера с переводом в Оренбургские линейные батальоны. Однако судьба снова улыбнулась ему: в 1854 г. Трубецкого за отличие произвели в прапорщики, а в 1855 г. уволили со службы – по состоянию здоровья.

Получив отставку, Трубецкой поселился в своем сельце Сапун Муромского уезда. Уже разведенная к тому времени Лавиния Жадимировская, по-прежнему любившая его, тут же приехала к нему и жила в его имении под видом экономки. Спустя четыре года, в апреле 1859 г., князь умер (ему было всего 44 года), и Лавиния тотчас же покинула имение. Отправляясь в Петербург, она говорила, что будет просить у правительства разрешения поступить в один из католических монастырей. В мае 1859 г. Александр II разрешил выдать Лавинии Жадимировской заграничный паспорт.

Что же касается Софии Трубецкой, дочери Сергея Васильевича Трубецкого, то она вернулась из-за границы в Петербург и поступила в Екатерининский институт благородных девиц. Судьба ее устроилась счастливо: на коронации императора Александра II в нее влюбился граф Морни, двоюродный брат Наполеона III, выступавший его представителем на коронационных торжествах.

Корнет и «дама полусвета»

Герои этой истории – молодой граф Александр Стенбок-Фермор, корнет лейб-гвардии Гусарского полка, и актриса Ольга Ножикова. Он славился как большой любитель спорта и псовой охоты, был известен в Петербурге своей расточительностью. Его возлюбленная – вдова, в столице ее знали как «даму полусвета». Так в ту пору называли актрис, танцовщиц, певиц, дорогих куртизанок, которые не скрывали, что находятся на содержании знатных представителей высшего света. Более того, всячески это афишировали. Кстати, официально госпожа Ножикова в списках артистов «Мариинки» не значилась…