Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Можно сказать, что она – настоящий секс-символ тогдашней Европы. Открытки с ее изображениями тиражировались в огромном количестве. Она снималась в рекламе, ей подражали модницы: она использовала тугой корсет, дабы ее фигура напоминала «песочные часы».

Летом 1897 г. Лина Кавальери (ей тогда исполнилось 23 года!) впервые выступила в Петербурге. Петербургские газеты писали о ее выступлении: «О г-же Кавальере за последние два года много кричали все парижские и лондонские газеты, а потому не мудрено, что вчерашнее появление этой итальянской звездочки в Крестовском театре сильно заинтересовало нашу петербургскую публику, – сообщалось 22 июня 1897 г. в „Петербургском листке“. – Г-жа Кавальери очень молода, изящна и вполне оправдывает присоединившийся к ее имени в парижских газетах эпитет la belle (прекрасная. – С. Г.). Г-жа Кавальери поет исключительно национальные итальянские песенки, внося в их исполнение много оживления, веселья и задора, что в связи со свежим симпатичным голоском производит прекрасное впечатление».

На следующий день в той же газете говорилось: «Вчерашний второй выход г-жи Кавальери и ее труппы мандолинистов привлек массу публики, и на долю хорошенькой итальянской „звездочки“ выпал еще больший успех, чем в день ее первого дебюта».

А.В. Барятинский

Через несколько дней в «Петербургском листке» сообщалось: «Успех итальянской артистки г-жи Кавальери растет с каждым днем». И еще спустя какое-то время: «Громадный успех имела по обыкновению г-жа Кавальери, восхищающая публику своим изящным исполнением и обаятельной наружностью». В июле 1897 г. репортер «Петербургского листка» отмечал: «По-прежнему шумные рукоплескания вызывает г-жа Кавальери…».

Появление такой красотки на столичной сцене, конечно же, не могло остаться незамеченным. Поклонники осаждали талантливую итальянку, но один из них явно затмевал всех остальных – это офицер Александр Владимирович Барятинский, выпускник Пажеского корпуса, адъютант герцога Евгения Лейхтенбергского, офицер Нижегородского драгунского полка, сочетавший блестящее образование с «обворожительной наружностью», как замечали современники. Князь принадлежал к одному из богатейших родов Российской империи и даже считал себя потомком основателя Русского государства князя Рюрика.

Впоследствии Кавальери вспоминала о том, как произошла их первая встреча. Князь, вместо того чтобы веселиться вместе со всеми, танцевать и шумно ухаживать за прелестной иностранкой, вел себя совсем иначе, чем отличался от всей публики: он сидел в нише у окна, рассеянно листал какой-то журнал, но при этом не спускал с нее глаз, пока она танцевала с кавалерами.

Лина тоже наблюдала за таинственным незнакомцем. Вдруг он смертельно побледнел и упал в обморок. Военный врач, бывший среди гостей, констатировал сердечный приступ, князя на руках перенесли в один из покоев. Кавальери последовала в комнату, куда его поместили, и, когда князь открыл глаза, он, не обращая внимания ни кого, сказал, обращаясь к Кавальери: «Вы? Спасибо. Какую шутку сыграло со мной мое сердце!..».

Поддерживаемый двумя друзьями, он покинул праздник, но, прежде чем уйти, поклонился певице и сказал вполголоса: «Позволите ли мне увидеть Вас еще?». Поцеловал ей руку и прикоснулся к ней холодными и трепещущими губами… Так начался их роман, свидетелем которого стал весь светский Петербург.

С 1897 г. Кавальери жила на два города – Париж и Петербург. Князь Барятинский и красавица Кавальери (она младше его на четыре года) не скрывали свои чувства от публики. Барятинский не жалел денег на подарки своей возлюбленной, и та принимала его подношения как должное. Три нитки редкого жемчуга, заказанные Барятинским у Карла Фаберже, оценивались в 180 тыс. руб. Репортер «Петербургской газеты» в декабре 1899 г. отмечал, что на открытии ресторана «Медведь» «на итальянской красавице было надето бриллиантов, по самой скромной оценке, тысяч на двести».

Кроме того, Барятинский предпринял немало усилий, чтобы сделать из своей возлюбленной профессиональную певицу. По его настоянию, в 1898–1901 гг. она училась пению бельканто у петербургских педагогов, в том числе у Маддалены Марини, жившей в Петербурге с 1888 г.

В начале 1899 г. по Петербургу разнеслась сенсационная новость, что Кавальери и Барятинский наконец-то сочетались узами брака. Сама Кавальери уверяла, что через месяц после знакомства князь сделал ей предложение и православный священник обвенчал их в домовой церкви Барятинских. Будто бы Александр возложил на ее голову княжескую корону, а она добровольно сложила с себя корону «королевы варьете». Едва ли это произошло на самом деле. Даже если бы брак и заключили тайно, то вскоре его пришлось бы либо расторгнуть, либо объявить недействительным.

Дело в том, что законный брак между пусть даже чрезвычайно знаменитой кафешантанной певицей и князем едва ли был возможен в те времена: если офицер женился на актрисе, это ставило крест на его карьере. Он должен покинуть полк со всеми вытекающими отсюда последствиями.