Любовный компромисс

— Я тебя всему научу. Знаешь, есть еще одна причина, по которой я па тебе женился.

— Потому что я была девушкой? Но ты же сам говорил, что мужчинам на это наплевать.

— Вся штука в том, что мужчине нужно с кем-то набираться опыта, и для этой цели ему необходима женщина, но если бы оказалось, что ты уже знала мужчин, мне бы это не очень понравилось. Зато теперь ты принадлежишь мне, и только мне.

— Скажи, а кем Катрина доводилась Чилтону?

— Она была его невестой.

— О Господи! Значит, теперь он чувствует себя так, будто ты два раза утянул у него из-под носа то, что он уже считал своей собственностью…

— Ты никогда ему не принадлежав, а что касается Катрины, она любительница играть в рисковые игры. Эта красотка пыталась и Чилтона сохранить, и со мной позабавиться. Осторожностью она никогда не отличалась, и он нас застукал. Когда Томас расторгнул помолвку, она не очень расстроилась, но потом поняла, что хотя я время от времени с удовольствием замешаю этого почтенного джентльмена в ее постели, вести ее к алтарю я не собираюсь.

— Как ты думаешь, Ч ил тон может тебе как-то навредить?

— Нет, крошка. Ему не за что ухватиться. Пусть я владею немногим, но то, что имею, принадлежит мне целиком и полностью. — Клауд ласково пропел рукой по животу Эмили. — Я уже смогу почувствовать ребенка?

— Вряд ли, Зато я его чувствую. Такое ощущение, словно проглотила живую рыбку. — Эмили медленно прошлась рукой по широкой груди Клауда. — Тебе будет достаточно для счастья теплой постели и ребенка?

— Больше чем достаточно, Эм. Ты мне нравишься, и я тебе доверяю. В мире нет ни одной женщины, которой я мог бы сказать такие слова. Когда мы с тобой ехали сюда, мы провели вместе много дней и ночей, больше, чем я когда-либо проводил с женщиной, но ни разу я не почувствовал, что ты мне надоела, и ни разу у меня не возникло желания сбежать от тебя. Мы отлично ладим с тобой, малышка, а это чертовски важно.

— Но как ты мог с ними… ну, сам знаешь… если они тебе не нравились и ты им не доверял?

— Для того чтобы трахаться, доверия не нужно. Эмили вырвалась из объятий Клауда и уткнулась лицом в подушку. Несколько секунд спустя она подняла голову и поглядела на мужа широко раскрытыми глазами.

— Знаешь, я не переношу подобных откровений. Ты мог бы быть хоть немного потактичнее.

— Потактичнее, черт побери? Да муж вообще не должен говорить жене такое!

— Зачем тогда ты это делаешь? — сердито спросила Эмили.

— Представь, специально, чтобы вогнать тебя в краску. Видишь ли, Эм, скромность вещь хорошая, когда ее не очень много, а у тебя ее как раз столько, сколько нужно. И еще я знаю, что твои моральные принципы не позволят тебе изменить мне с другим — вот почему я могу тебе доверять.

— Так, значит, ты злишь меня нарочно? Ну, берегись, ты мне за это заплатишь!

— Да ну? И как ты собираешься меня наказать?

— Я тебя защекочу. — Эмили потянулась к пятке Клауда.

Сопротивляясь, он ухватил ее под мышки с двух сторон, и спальня сразу наполнилась пронзительным визгом, смехом Эмили и добродушным рычанием Клауда.

Проснувшись Клауд некоторое время наблюдал за Эмили. Теперь, женившись на ней, он намеревался создать такую же счастливую и прочную семью, какой была семья его родителей. Ему хотелось всегда быть уверенным и том, что Эмили останется ему верна, хотелось счастья и покоя, хотелось знать, что она останется с ним навсегда и не покинет его ни в радости, ни в горе.

Осторожно коснувшись рукой живота Эмили, он внезапно почувствовал слабый толчок. Клауда охватил такой восторг, что он едва не запрыгал от радости. Как было бы хорошо, если бы ожидание наконец осталось позади и ребенок уже родился.

Поймав сонный взгляд Эмили, он улыбнулся; заспанная и взлохмаченная, она казалась ему просто красавицей. Клауд нисколько не сомневался, что будет считать ее лучше всех на свете еще очень долго, всегда. И все-таки интересно, какой она станет лет через пятнадцать?

— Ты на меня как-то странно смотришь, — приоткрыв один глаз, заявила Эмили.

— Я только хотел понять, какой ты будешь в старости, моя радость.

— О, просто очаровашкой, не сомневайся. — Эмили вздохнула. — Седой, морщинистой и толстой, как бочка.

Клауд хмыкнул, и Эмили улыбнулась в ответ.

— А каким ты представляешь меня лет этак через пятьдесят?

— Ну, во-первых, у тебя выпадут все волосы…

— Неужели? — изумился Клауд, в притворном испуге хватаясь за свою густую гриву.

— А как же иначе? И еще ты раздашься в талии. — Эмили провела рукой вниз по телу мужа, потом спустилась еще ниже. — Что-то обвиснет, станет не таким твердым… — Она весело хихикнула.

— Ты мне сейчас наколдуешь! — Клауд ласково притянул Эмили к себе.

— Скажи, а ты рад, что у нас будет ребенок?

— Да. Я чувствую себя… черт, я даже выразить это не могу, В общем, мне будет чертовски трудно дождаться весны. Я хочу, чтобы мой, нет, наш ребенок родился прямо сейчас.