Любовный компромисс

Эмили чувствовала, как безудержная страсть Клауда передается ей. Бедра его то поднимались, то опускались в такт ее ласкам, словно прося о еще более остром наслаждении, и когда она не замедлила его предоставить, с губ Клауда сорвался хриплый стон, от которого у нее по спине пробежали мурашки.

— О Господи, хватит… Не могу больше… — взмолился он.

Подхватив Эмили под мышки, Клауд ловко усадил ее на себя сверху и принялся гладить ее тело, дотрагиваясь до груди, будоража соски, а Эмили то поднималась, то опускалась, действуя с той неторопливостью, от которой замирает сердце и захватывает дух. Впрочем, это продолжалось недолго. Желание обоих было столь велико, что вскоре оба они достигли пика наслаждения, а затем Эмили, не выдержав, обессиленно соскользнула вниз и оказалась в ласковых объятиях Клауда.

— Малышка моя, — тихо проговорил он, когда к нему вернулась способность говорить. — Не знаю, как это получается, но с каждым разом мне с тобой становится все лучше и лучше.

— Я буду тебе хорошей женой, Клауд, — прошептала в ответ Эмили.

— Знаю, крошка. Мы с тобой будем жить так же счастливо, как и мои родители. — Слова эти прозвучали в устах Клауда нерушимой клятвой.

Глава 18

Зима тянулась невыносимо медленно, однако не только погода была тому причиной. Эмили чувствовала, что терпению ее приходит конец. Ей казалось, что ребенок не родится никогда. Размеренное течение жизни и невозможность выйти из дома из-за непогоды только усугубляли дело.

Словно желая доставить ей еще большие страдания, живот ее все увеличивался. Когда в воздухе запахло весной, Эмили стало казаться, что еще немного, и ее разорвет. Конечно, она знала, что последний месяц будет самым тяжелым, но насколько именно, она и представить себе не могла. На теле ее не осталось ни одного живого места, болело все: ноги, спина, грудь. Деятельная по натуре, Эмили терпеть не могла пустого времяпрепровождения, но, с каждым днем становясь все более и более неуклюжей, просто вынуждена была ничего не делать.

Как-то вечером, когда все сидели в гостиной, Эмили с отвращением взглянула на свой живот.

— Может, пристрелишь меня, как хромую лошадь? — Неожиданно предложила она Клауду.

— Успокойся, ты меньше всего похожа на это милое животное, — хмыкнул он.

Однако на самом деле Клауду было вовсе не до смеха.

По мере того как ожидание подходило к концу и приближалось время родов, его все больше и больше мучил прах за Эмили. Разумеется, ему уже доводилось видеть беременных женщин, но на этот раз он не мог отделаться чувства, что живот его жены гораздо больше, чем положено. До середины беременности отсутствие в округе врача его не очень-то волновало, однако мало-помалу он Мчал с ужасом понимать, что одной акушеркой, как бы опытна она ни была, им не обойтись.

Поерзав в кресле в надежде устроиться поудобнее, Эмили тяжело вздохнула. Именно в этот момент в животе у нее возникло какое-то тянущее чувство. Причина этой боли могла быть только одна, и она засекла время, чтобы определить промежутки между схватками.

Тем временем на улице совсем стемнело. Порывистый ветер швырял в окна потоки дождевом воды с такой силой, что стекла, казалось, готовы были пот-пот лопнуть. Удары грома сотрясали весь дом, а небо то и дело освещали гигантские молнии. Если бы кто-то из мужчин и сумел добраться до акушерки, ему пришлось бы тащить ее сюда силой, поскольку только сумасшедший мог согласиться по доброй воле выйти из дома в такую непогоду.

Тем временем Эмили с ужасом ощущала, что схватки становятся все сильнее, а промежутки между ними все короче. Она уже готова была закричать от страха, и тут послышался отчаянный стук в дверь.

На несколько секунд все замерли. Стук повторился, и тогда мужчины, почти одновременно вскочив, бросились открывать. С трудом выбравшись из кресла, Эмили побрела следом.

Распахнув дверь, Клауд с изумлением вглядывался в очертания двух людей, с которых ручьем стекала вода.

— Боже правый, Харпер! Входи же! Какого черта ты делал на улице в такую непогоду? — воскликнул он, поспешно проводя гостей в дом.

— Эта сумасшедшая пообещала мне кое-что оторвать, если я немедленно не приведу ее сюда. — Харпер скинул насквозь промокший плащ и поежился: одежда под ним оказалась ничуть не суше. — К тому же у нее был пистолет. Я решил, что разумнее послушать ее — тогда хоть жив останусь.

Как только закутанная в плащ женщина сбросила капюшон, Эмили тотчас узнала буйную огненно-рыжую гриву, изрядно потемневшую от дождя. Так вот кто под дулом пистолета привел сюда Харпера! Когда миндалевидные, шоколадного цвета глаза задержались на ней, Эмили смущенно улыбнулась:

— Джиорсал! Неужели это ты?

— Ну да! Видишь ли, у меня было такое чувство, что я тебе сегодня понадоблюсь. — Она улыбнулась Харперу. — Простите, что пришлось применить насилие, но такого тупицы еще свет не видывал.

— Это я-то тупица? — Харпер был поражен.

— Ничего, я на вас не сержусь. — Гостья направилась к Эмили. — Кажется, еще немного, и я могла опоздать.

— Ах, Джиорсал. — Эмили улыбнулась сквозь слезы и крепко обняла подругу.