Люди Цусимы. Русские моряки в героической эпопее

Первая публикация заметок Костенко в виде его писем к отцу с похода относится к 1918 году. Полиевкт Иванович Костенко был в то время врачом железнодорожной станции Белгород и поспособствовал изданию писем сына в «Вестнике Южных дорог». К 1928 году В. П. Костенко подготовил обширный труд «В бездну Цусимы. Воспоминания моряка», описывающий и поход, и бой 2-й Тихоокеанской эскадры с подробным анализом событий и их критической оценкой. Книга уже значилась в каталоге Московского товарищества писателей, т. е. готовилась к изданию, но издана не была по причине ареста автора 27 декабря 1928 года.

Владимир Полиевктович Костенко, младший помощник судостроителя в год окончания Морского технического училища

В. П. Костенко по делу «Судотреста» был обвинен во «вредительстве», приговорен к расстрелу, который в последний момент заменили ссылкой в Соловецкий лагерь особого назначения. Однако скоро поняли, что судостроение потеряло хорошего специалиста, и Костенко определили в Особое конструкторское бюро, находившееся то в Харькове, то в Ленинграде, на работу его возили под конвоем. Тем временем его вторая жена Ксения Александровна Меранвиль де Сент-Клер осталась с малолетним сыном на руках и без всяких средств к существованию. Вот тогда и явился к ней А. С. Новиков, который Прибоем еще не был.

В. П. Костенко с сыном Михаилом, 1914–1915 годы

Алексей Силыч предложил купить у нее дневниковые записи Костенко, деваться женщине было некуда, и она согласилась. Это все рассказала автору дочь Костенко Наталья Владимировна. Вот откуда в «Цусиме» Новикова-Прибоя такое четкое изложение хода сражения, маневров флота, оценки повреждений кораблей и их действий в бою. Более того, аспирантка Белгородского педагогического института О. И. Осыкова отмечала в 1970 году: «При сравнении отдельных дневниковых записей Костенко со страницами «Цусимы» (Новикова-Прибоя. – А.У.) бросается в глаза не только фактическая, но и текстовая, стилистическая перекличка, «похожесть»». Она определила три пути использования писателем дневниковых записей Костенко: 1 – заимствование отдельных эпизодов полностью; 2 – внесение частичных изменений в используемый материал; 3 – коренная переработка материала. Таким образом, налицо и прямое заимствование, и творческая переработка. Однако сам Владимир Полиевктович, считавший Новикова-Прибоя своим другом, уже в конце жизни в разговорах с родными отмечал: «Пусть читатель сам разбирается, кто с кого списывал…» А если по-честному, на обложке новиковской «Цусимы» должны были бы стоять две фамилии: А. С. Новиков-Прибой и В. П. Костенко, пусть даже во вторую очередь.

Но как бы там ни было, все три книги – В. И. Семенова, А. С. Новикова-Прибоя и В. П. Костенко – навсегда останутся лучшими из доступных широкому читателю описаниями цусимской трагедии. Существуют и другие обобщающие работы, прежде всего, воспоминания врача В. С. Кравченко «Через три океана. Воспоминания врача о морском походе в русско-японскую войну 1904–1905 г.» и лейтенанта Г. Н. Таубе «Последние дни Второй Тихоокеанской эскадры». Из перечисленных работ и других дополняющих источников мы и будем черпать материал для характеристики людей Цусимы, подвиг которых бессмертен.

Ушедшие в бездну

Какая бы судьба ни была у моряков до Цусимы и после нее, если они, конечно, остались живы, всех их связывает одно – принадлежность к родному кораблю. Имена их навсегда связаны с гордым именем на борту своего корабля: на нем моряки совершали подвиги мужества и вместе с ним погибали. Поэтому рассказ об их судьбе пойдет отдельно по каждому кораблю, участвовавшему в Цусимском сражении. И первыми в нашей памяти встают те корабли, которые погибли вместе со всем экипажем.

Броненосец «Князь Суворов»

Броненосец «Князь Суворов»