Ливонская война. Вильно против Москвы 1558 – 1570

Ключевым моментом политики является борьба за власть. Встает вопрос — боролась ли шляхта за политическую гегемонию в государстве? Видела ли она в магнатерии (господарской Раде) своего политического соперника и конкурента?

Оформленная до конца политическая организация всегда имеет лидеров — выразителей своих идей. Источники не дают нам указаний на таких лиц из числа шляхты. Как исключение, можно упомянуть лишь луцкого земского судью Гаврилу Бокея, который входил в состав посольства из военного лагеря под Витебском в 1562 г., участвовал в работе Виленского сейма 1565/1566 гг. и выделился заметной активностью во время работы Люблинского сейма 1569 г.[1197] Однако политическое значение этого шляхтича и не вышло за региональный уровень.

Удивляет и тот факт, что до 1564–1565 гг. шляхта не требовала введения в ВКЛ сеймиков по польскому образцу, которые могли бы стать для нее хорошей политической школой и удобным инструментом в борьбе с магнатерией. Известно, что в регионах существовали местные представительские съезды, которые, судя по всему, удовлетворяли ее потребности. Скорее всего, она не видела оснований менять положение вещей, поскольку, несмотря на различие социально-групповых интересов, реальной борьбы за политическую власть между магнатерией и шляхтой не было.

Шляхта не ставила под сомнение решающее значение Рады в политической жизни. Примером может быть инструкция для посольства ВКЛ на Варшавский сейм, утвержденная господарем в июле 1563 г. Согласно ее содержанию, члены делегации, не принадлежавшие к первой «лавице» Рады, не имели права самостоятельно высказывать мнение в ходе сеймовых дискуссий[1198]. Вероятно, такой подход принимался всеми как само собой разумеющийся. Дневник Варшавского сейма содержит только выступления Н. Радзивилла Черного — руководителя посольства. На сделанное поляками замечание, почему от имени литвинов высказывается лишь он, Радзивилл ответил, что имеет полномочия от всей шляхты ВКЛ[1199].

Структура власти в ВКЛ была построена таким образом, что наиболее способные шляхтичи переходили на службу на господарский (либо магнатский) двор и с течением времени могли влиться в ряды наивысших урядников. Это, в свою очередь, открывало путь к приобретению магнатского статуса. В этом проявлялась общая для европейских государств тенденция концентрации реальной власти в небольшом олигархическом круге. «Шляхетская демократия» в реалиях политической жизни ВКЛ всегда носила достаточно формальный характер. И после реформ 1564–1566 гг. средняя шляхта находилась под влиянием магнатов, только теперь это была преимущественно неприкрытая зависимость клиента от патрона[1200].

Однако не будем забывать, что без шляхетской поддержки не мог обойтись ни один политик, поскольку шляхетское сословие являлось социальной основой существующего государственно-политического строя. В то же время оно, несмотря на свою существенную роль, оставалось фактически объектом воздействия со стороны великого князя и радных панов, державших в своих руках важнейшие нити управления политическими процессами в ВКЛ[1201].

По нашему мнению, накануне Люблинской унии шляхта в ВКЛ только начала приобретать политическое сознание. Быстрому развитию этого процесса препятствовали традиционные социальные и политические уклады, сильная клиентарная зависимость шляхты от панов, низкий уровень ее образования и слабые возможности контактов между собой.

Необходимой предпосылкой стремительного роста политического значения шляхетского сословия стала Ливонская война. С одной стороны, этому способствовала зависимость государственных властей от одобрения шляхтой чрезвычайных налогов и сборов посполитого рушенья. С другой же — именно военные сборы (а вовсе не сеймовые заседания!) помогли шляхте ощутить себя массовой силой огромного значения.

Политическая борьба в период Ливонской войны все больше принимала характер борьбы между господарем и Радой (а также группировками в магнатской среде) за влияние на шляхту. Сигизмунд Август стремился создать из нее действенную опору для реализации собственных политических планов. Рада во главе с Радзивиллами, в свою очередь, стремилась сохранить за шляхтой пассивную роль в политической жизни.

Несмотря на активизацию «меньшего сословия» на сеймовых заседаниях, Раде благодаря накопленному за столетия авторитету и существованию сильной клиентарной зависимости региональных послов удавалось удерживать контроль над работой вальных сеймов. Это особенно хорошо видно, когда на сеймах отсутствовал господарь, а именно так было в 1565–1567 гг.

Как результат, в сеймовых постановлениях до 1568 г. вопрос унии и созыва общего с поляками сейма, по сути, не ставился (за исключением Бельского сейма 1564 и Виленского сейма 1565/1566 гг.).