Ливонская война. Вильно против Москвы 1558 – 1570

Есть свидетельства, согласно которым московские воеводы сдали замок после уговоров Н. Радзивилла Рыжего перейти на службу к литвинам. Как известно, московиты не сделали этого, что, не спасло их от подозрений в предательстве со стороны Ивана Грозного и заключения в тюрьму на год[170].

Для войска ВКЛ осада Тарваста проходила непросто. 22 августа 1561 г. Радзивилл писал господарю, что войско не сможет находиться в Ливонии больше чем две недели из-за недостатка провианта[171]. Через неделю гетман сообщал, что радные паны и шляхта посполитого рушенья категорически высказываются за роспуск войска после взятия Тарваста. Сигизмунд Август потребовал, чтобы армия осталась в Ливонии до прихода польского наемного контингента, который был сформирован и отправился в Ливонию в начале августа 1561 г.[172]

Вскоре после захвата Тарваста литвины покинули город, решив не оставлять там гарнизон. А. Гваньини, непосредственно участвовавший в штурме замка, дал нелицеприятную оценку их действиям. По словам хрониста, литвины вели себя как татары, опустошив город и не предприняв ничего для восстановления оборонительных укреплений[173].

В скором времени в Тарваст вернулись московиты и целиком сожгли замок. Им удалось отомстить за эту потерю: осенью 1561 г. они перехватили отряд литвинов, двигавшийся в Пернаву, разбили его и взяли литовских солдат в плен[174].

Потеря Ревеля летом 1561 г. и его переход под юрисдикцию Швеции, ставшей последним участником Ливонской войны, принудил руководство ВКЛ ускорить реализацию плана более плотного подчинения контролируемой территории Ливонского государства[175]. Роль его непосредственной реализации взял на себя Н. Радзивилл Черный. В августе 1561 г. состоялся его визит в Ригу. Радзивилл изложил предложения своего господаря, включавшие переход Риги и правобережной Ливонии под непосредственный протекторат Сигизмунда Августа.

Был подан список условий, на которых ливонские правящие круги соглашались перейти под власть ВКЛ: сохранение свободы протестантского вероисповедания, подтверждение прежних привилегий и льгот, защита перед возможными обвинениями германского императора в предательстве вассальных обязательств, гарантия назначения на государственные должности представителей местного немецкого населения, ведение войны за полное освобождение оккупированной московитами ливонской территории. Магистр Ордена Г. Кеттлер и рижский архиепископ Вильгельм желали сохранить власть в качестве вассалов Сигизмунда Августа[176].

Переговоры продолжились в Вильно осенью 1561 г. Ливонцы стремились перейти под протекторат не только ВКЛ, но и Польского королевства. Их не удовлетворяли объемы и эффективность военной помощи. Рада во главе с H. Радзивиллом Черным не желала делиться с поляками выгодами от подчинения Ливонии. Польский сейм, в свою очередь, занял индифферентную позицию по отношению к ливонскому вопросу, призывая Сигизмунда Августа обратиться к внутренним проблемам. На некоторое время переговоры в Вильно повисли в воздухе. Учитывая угрозу нанесения московитами новых ударов по Ливонии, компромисс был найден. В заключенном 28 ноября 1561 г. договоре (в историю он вошел под названием Pacta Subiectionis) Ливония переходила под персональную юрисдикцию (протекторат) Сигизмунда Августа как правителя Польши и Литвы[177]. Рижские послы отказались ставить свои подписи, мотивируя это недостатком полномочий и необходимостью согласования с высшим руководством города[178].

Договор 28 ноября 1561 г. предусматривал ликвидацию Ливонского государства в его старом виде и создание на его территории новых государственных структур, подчиненных польско-литовскому господарю. На левобережной части Ливонии было создано Курляндское герцогство во главе с новоиспеченным герцогом Г. Кеттлером. На правом берегу Западной Двины образовывалось Задвинское герцогство, формально принадлежащее Сигизмунду Августу как верховному правителю. Властные полномочия здесь также получил Г. Кеттлер[179]. Статьи договора включали основные просьбы ливонцев. К ним добавились: право чеканить собственную монету, номинал которой не отличался от литовского гроша, придание автономного статуса судебным органам, освобождение от налогов на неопределенный срок в связи с военными опустошениями, запрет торговли для евреев.