Ливонская война. Вильно против Москвы 1558 – 1570

Отправленная в Ливонию московская армия состояла из пяти полков, что свидетельствует о значительном масштабе операции. В обоснование похода добавились новые, в т. ч. религиозные мотивы: «За их за многие неправды и за порушение хрестьянскые веры и за позжение образов Божих и святых всех и за всех их неисправленье пред государем и за то, что королю городки многые позакладывал и поздавал и сам х королю ездил и со всею землею прикладывался и против государевы рати помочь емлет и из заморья наймует»[148].

Московиты осадили Вейссенштейн и Феллин — мощные крепости в Центральной Эстонии. Если первая из них сумела выдержать осаду, то феллинский гарнизон 19 августа сдался. В плен был взят бывший магистр Ливонского ордена В. Фюрстенберг. Летняя кампания 1560 г. была для московитов успешной.

Посполитое рушенье ВКЛ во время осады ливонских замков бездействовало. На призывы Г. Кеттлера как можно быстрее объединиться с рыцарями Ордена и нанести совместный удар по неприятелю литвины не ответили необходимыми активными действиями[149]. 2 августа 1560 г. орденское войско потерпело сокрушительный разгром в битве под Эрмесом[150]. Литвины заняли традиционную выжидательную позицию; И. Ходкевич находился со своей группировкой в Пебальге, продвинувшись на север от Зельбурга лишь на 50 км[151].

Тем не менее в августе 1560 г. состоялись первые столкновения московитов с литвинами. Грамота Сигизмунда Августа, посланная с Н. Сущевым, упоминаниет, что «некоторые офочие люди и под войско твое приходили, поторжки с тобою мели»[152]. Согласно хронике М. Стрыйковского, передовой отряд под командованием Александра Полубенского в количестве 400 человек дважды встретился под Венденом (и под Мариенбургом (?)[153]) с московским авангардом. В стычках победа была на стороне литвинов. В плен был взят воевода — некий Иван. Само же войско во главе с Андреем Курбским, насчитывавшее 50 тыс. человек, услышав о литвинах, ушло на московскую территорию[154]. Численность русских сильно преувеличена, неконкретны сведения о пленном воеводе и месте столкновения, поэтому к информации хрониста нужно относиться с осторожностью.

Сам А. Курбский позднее в «Истории» описывал собственные успехи в борьбе с литвинами в 1560 г.[155] Его информации также трудно доверять, так как он, безусловно, является заинтересованным лицом. Констатация победы московского войска содержит также только в Псковская летопись[156].

Никоновская летопись не сообщает о столкновениях московитов с литвинами в 1560 г. Это косвенное свидетельство о том, что московиты не преуспели. Иван Грозный подчеркивал боязнь московских военачальников вступать в бой с литвинами: «Потом послахом вас с начальником вашим Олексеем [Адашевым] со многими зело людьми; вы же едва един Вильян (Феллин) взясте, и туто много наряду нашего погубисте. Како уже убо тогда от литовское рати детскими страшилы устрашистеся!»[157] Царь в своем мнении был солидарен с М. Стрыйковским. Косвенно подтверждает неудачу и московская посольская книга, сообщив о нападении литвинов на московских воинов под Венденом[158]. Все это, на наш взгляд, свидетельствует о большей вероятности литовской победы.

Литовские поиски компромисса в Ливонии не увенчались успехом. Московское государство с помощью военной силы стремилось подчинить страну. Однако после первых столкновений с литвинами московиты более не заходили на территорию, контролируемую ВКЛ.

На дипломатическом поле в это время появилась новая возможность примирения. В августе 1560 г. Иван IV выслал в ВКЛ очередное посольство во главе с Ф. Сукиным. Посол должен был тайно проинформировать литовское руководство о желании царя жениться на одной из сестер Сигизмунда Августа, следствием чего стало бы урегулирование конфликта. Заманчивая идея встретила возражения со стороны правящих кругов ВКЛ. Основным из них была опасность распространения московской власти на ВКЛ в ближайшей перспективе[159].

Сигизмунд Август не отказывался от переговоров о браке, рассчитывая потянуть время. Это могло гарантировать временный мир в Ливонии, задача организации обороны в сложный зимний период переставала быть актуальной. Передышка могла быть использована для укрепления литовских позиций в Ливонии.