Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Кстати, стоит отметить, что договор (точнее, три договора) заключался не от имени великого князя, а от имени Пскова и Новгорода. В Москве полагали, что великому князю «невместно» напрямую контактировать с ливонскими ландсгеррами – не по «чину» им такая честь. А вот с государевыми наместниками – в самый раз, благо и наместники были непростые, но весьма и весьма сановитые люди. По словам Ивана Грозного, «на нашей отчине, на великом Новегороде, сидят наши бояре и намесники извечных прироженных великих государей дети и внучата, а иные Ординских. царей дети, и иные Полские короны и великого княжства Литовского братья, а иные великих княжеств Тверского и Резанского и Суздалского и иных великих государств прироженцы и внучата, а не простые люди…».

Договор продлялся в 1521 (тогда ливонские послы даже приезжали в Москву, правда, не в самый удачный момент – как раз Мухаммед-Гирей I разбил русские полки под Коломной и подступил к русской столице, вызвав там немалую панику и хаос, так что послам пришлось спешно бежать к Твери вслед за великим князем), 1531 и 1535 годах. Все эти соглашения так или иначе, но продолжали традицию, заложенную договором 1503 года, между тем как ситуация в Прибалтике постепенно менялась.

Русское купечество, от крупного до мелкого, в последнее десятилетие правления Василия III со все возраставшей активностью проникало на ливонские и иные рынки. Создавалось впечатление, что предпринимательской горячкой и страстью к обогащению охвачены все, от мала до велика, да так, что даже митрополит Даниил с горечью порицал свою паству. «Всяк ленится учитися художеству, – печаловался он, – вси бегают рукоделия, вси щапять торговании, вси поношают земледелателем».

И отнюдь не редкостью стали случаи, когда русские торговцы подвергались насилию в ливонских землях. Если бы дело ограничивалось изъятием под разными предлогами товаров, неисполнением обязательств или банальным грабежом – порой под угрозой находилась и сама жизнь купца. Ливонские же власти разводили руками: а что мы можем поделать, людей не хватает, законодательство несовершенно, преступник бежал в другой город или землю и т. д. И хотя далеко не всегда такое отношение было следствием некоего злого умысла со стороны ливонцев, тем не менее, горючий материал постепенно накапливался.

Приезд немецких послов к великому князю.

Миниатюра из Лицевого летописного свода

Не стоит забывать и о том, что режим торговых санкций и препоны в торговле с русскими определенными видами товаров то ослабевали, то усиливались вновь, полностью фактически не прекращаясь. А Россия, увы, в то время была все же бедной страной и нуждалась в поставках стратегического сырья из-за рубежа – тех же цветных металлов (меди, олова, свинца, а также золота и особенно серебра – месторождений такого рода не было тогда на Руси), серы и селитры, без которых нельзя изготовить порох (не говоря уже о поставках и самого пороха), оружия (и не столько доспехов, сколько оружия огнестрельного).

Конечно, частично эту проблему решала торговля контрабандная, одинаково выгодная торговцам по обе стороны границы. Но в Москве внимательно читали донесения наместников псковских и новгородских и записывали компромат в отдельный столбец – до поры до времени, когда настанет пора выкатить «немцам» солидный перечень всяческих «обид», чинимых православным подданным русского государя и государской же чести в ливонских землях.

<p>Миссия Ганса Шлитте</p>

Масла в огонь и без того не слишком ровных отношений между Русским государством и Ливонской «конфедерацией» подлил инцидент с саксонцем Гансом Шлитте. Пронырливый немецкий авантюрист (есть предположение, что он был тайным агентом богатейшего и могущественнейшего торгового и банкирского дома Фуггеров) заручился рекомендательными письмами от прусского герцога Альбрехта (весьма любопытно, как ему удалось заполучить рекомендации от пруссака), в 1546 году Шлитте объявился при дворе юного Ивана IV. Спустя год он уже добился аудиенции у императора Священной Римской империи Карла V и получил у того разрешение вербовать в Европе специалистов, в том числе и военных (в имперских архивах даже сохранился проект вербовки и отправки на московскую службу целого регимента немецких ландскнехтов), для дальнейшей отправки их в Россию. Также он настоял на снятии торгового эмбарго – надо полагать, император пошел на это в предвкушении присоединения Москвы к антиосманской коалиции, о чем как будто писал к императору московский великий князь.