Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Московия, как писал современник Ченслера, французский гугенот Губерт Ланге, именно та держава, которой суждено расти в будущем в Европе. Очень многим это не нравилось. За несколько столетий там сложился собственный уютный мирок со своими скелетами в шкафу. А тут на Востоке появилась некая новая сила с неясными намерениями, но с большими претензиями. Достаточно вспомнить ответ Ивана III имперскому посланнику рыцарю Н. Поппелю на предложение принять королевскую корону от императора: «А что если нам говорил о королевстве, если нам любо от цесаря хотети, королем поставлену быти по своей земле, и мы Божиею милостию Государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставление имеем от Бога, как наши прародители, так и мы, а просим Бога, чтобы нам дал Бог и нашим детям и до века в том быти, как есмя ныне Государи на своей земле, а поставление, как есмя наперед сего не хотели ни от кого, так и ныне не хотим…».

Эта таинственность и неясность вкупе с претензиями пугали. И стоило ли в таком случае делиться с московитами тем сокровенным «знанием» в разных его формах, что сделало европейцев могущественными? Ответ напрашивался сам собой – тем более что для европейцев московиты хотя и были христианами (в 1620 году некий А. Притц защитил в университете Упсалы в присутствии короля Швеции Густава Адольфа диссертацию на тему «Являются ли Московиты христианами», дав утвердительный ответ на этот вопрос – да, являются), но христианами неправильными, схизматиками. И когда, к примеру, в 1215 году папа Иннокентий III, призывая христиан к новому крестовому походу, провел через IV Латеранский собор запрет на поставки в мусульманский Египет оружия, железа и дерева для постройки судов, то спустя 14 лет Григорий IX разразился целой серией писем, обращенных к епископам Риги, Любека и Линчепинга, с требованием воспрепятствовать торговле с русскими до тех пор, пока (надо полагать, что речь шла в данном случае о новгородцах) те не перестанут нападать на новообращенных в римскую веру финнов. Любопытно, что в список запрещенных к торговле товаров попали оружие, кони, суда и продовольствие.

Иван Грозный принимает английского посла Ричарда Ченслера

Таким образом, русских по факту уравняли в «правах» с врагами веры Христовой – сарацинами. Почему? Ответ на этот вопрос достаточно прост. По мнению папской курии, русские препятствовали евангелизации Финляндии и разоряли «поле Христово». И этот запрет должен был действовать до тех пор, пока русские не прекратят своих враждебных действий против новых христиан.

Модель политических и торговых отношений, заданная римской курией в момент обострения отношений между Русской землей и католической Respublica Christiana в 1220-1230-х годах, оказалась на редкость живучей. В XIV–XV веках Новгороду и Пскову неоднократно приходилось сталкиваться с разного рода ограничениями в торговле с Ганзой и Ливонией, которые накладывали «партнеры». Во многом это было связано с тем фактом, что влияние Ганзы и ее младших партнеров, ливонских городов, строилось на том, что ей удалось в значительной степени монополизировать торговлю с Новгородом и выстроить на этой монополии здание своего могущества на Балтике. Немецкий историк К. Фридланд так прямо и писал: «Ганза – это Новгород». Условия этой торговли диктовали ганзейцы, и, естественно, они были выгодны прежде всего для них, тогда как новгородцы были вынуждены мириться с явно неравноправным своим положением в сложившейся системе.

Охота и бортничество в новгородских лесах.

Резные панели скамьи из собора Святого Николая в Штральзунде, между 1360 и 1370-м годами

Само собой, все это не могло не порождать постоянных трений между Новгородом, Ганзой и ливонцами, которые регулярно приводили к торговым войнам и взаимным санкциям и эмбарго на торговлю вообще или отдельными товарами в частности. При этом Ганза и Ливония всегда рассматривали оружие и коней, а зачастую также цветные металлы и изделия из них как стратегический товар, и запрет на продажу их русским действовал практически непрерывно. Правда, он столь же непрерывно нарушался, так как контрабандная торговля сулила слишком большие барыши, чтобы от нее можно было так просто отказаться.

Новые времена, старые нравы