Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Впрочем, Висковатый и Адашев то ли не стали обращать внимания на эту деталь, то ли решили, что ливонцы тем самым сами себе роют яму. Так вольно же им, пускай роют – через три года мы их и спросим, но уже по новым расценкам. Во всяком случае, именно так можно истолковать реакцию новгородского посланника Келаря Терпигорева, когда он получил от дерптского епископа ратификационную грамоту. «Вынув грамоту из-за пазухи, – писал ливонский хронист, –

передал (Терпигорев) своему служителю, велев завернуть ее в шелковую ткань и положить в обитый сукном ящик, при чем сказал: «Смотри, береги и ухаживай за этим теленком, чтобы он вырос велик и разжирел!»

Так или иначе, но довольные своей «хитростью» ливонские послы (как же, обманули глупых московитов!) отъехали домой, а Висковатый с Адашевым отправились на доклад к Ивану. Великий князь в это время вместе со своими боярами как раз вынашивал планы подчинения Астрахани и заключения антикрымского договора с Ногайской Ордой. Выслушав своих переговорщиков, Иван, вероятно, сказал им что-то вроде «Быть по сему» и занялся более важными на тот момент делами.

До рокового 1557 года осталось совсем немного времени.

<p>Запретная торговля</p>

Говоря о ливонском вопросе, нельзя не коснуться торговой проблемы. Торговый путь через Литву для московских купцов работал с перебоями из-за регулярных русско-литовских войн, «окно в Европу» в невском устье хотя и существовало, однако же было скорее небольшой форточкой, и в итоге оставалась Ливония, через которую новгородские и псковские купцы по проторенным путям торговали с той же Ганзой. Но и здесь не все было гладко. В знаменитом отчете Ричарда Ченслера о путешествии в варварскую Московию в 1550-х годах есть любопытный пассаж: «Я могу сравнить русских с молодым конем, который не знает своей силы и позволяет малому ребенку управлять собою и вести себя на уздечке, несмотря на всю свою великую силу; а ведь если бы этот конь сознавал ее, то с ним не справился бы ни ребенок, ни взрослый человек…». Судя по всему, этот тезис имел весьма широкое хождение в тогдашней Европе – во всяком случае, в той ее части, которая более или менее тесно соприкасалась с молодым Русским государством. Непредсказуемый и опасный Московит сильно беспокоил своих западных соседей, прежде всего Ливонскую «конфедерацию» и Ганзейский союз. Первым инструментом, чтобы укоротить этого непонятного «другого», стала торговля, а точнее – запреты на нее.

<p>«Другой» на Востоке</p>