Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

В том, что война между Литвой и Русским государством близка, мало кто сомневался. Напряженность в отношениях между двумя монархами росла не по дням, а по часам. Претензии Сигизмунда на покровительство над всей Ливонией встретили резкую отповедь со стороны Ивана. «Малая» война на русско-литовском пограничье не прекращалась, давая поводы для возобновления конфликта между двумя державами, благо срок перемирия между ними истекал. Вдобавок ко всему в Ливонии начались стычки между русскими и литовским войсками. Рассказывая о Феллинской кампании, князь Курбский писал, что он разбил под Кесью литовских ротмистров, посланных гетманом И. Ходкевичем, после чего испуганный Ходкевич «поиде скоро из земли Лифлянские, аж за Двину реку великую от нас…».

О столкновениях летучих русских и литовских загонов писал не только Курбский. В августе 1560 года Сигизмунд II в послании Ивану Грозному отписывал, что «некоторые охочие люди (литовские. – Прим. авт.) и под войско твое (Ивана. – Прим. авт.)

приходили, поторжки с тобою мели.». Иван также попенял «брату» на нарушение режима перемирия со стороны королевских людей, которые под Кесью (Венденом) под началом князя А. Полубенского напали на государевых ратных людей. Реннер уточнял, что с русскими имели дело «польские татары» (имелись в виду литовские татары, которые осели в Литве еще со времен князя Витовта). Псковский книжник сообщал, что князь А. Полубенский пришел изгоном на Курбского, но князь Андрей «литву побил под Кесью». Правда, польский хронист М. Стрыйковский в своей истории отмечал, что князь Полубенский разбил под Кесью московскую «стражу»

в 400 человек и взял в плен воеводу, некоего князя Ивана Мещерского, и нескольких других знатных русских. Однако Иван Грозный отписывал, что в той стычке под Кесью были «поиманы» и присланы в Москву несколько литовских пленников. В общем, судя по всему, под Венденом состоялся классический встречный бой конницы, в ходе которого обе стороны захватили пленников, отчитались о своей победе и разошлись восвояси.

Руины Вендена

Первая кровь шестой по счету русско-литовско-польской войны пролилась, однако Сигизмунд не стал форсировать события. Венденский инцидент был досадной не то чтобы случайностью, а неизбежностью, раз уж русские и литовские войска вошли в соприкосновение. Однако обе стороны молчаливо согласились не раздувать проблему. Иван рассчитывал на развитие успеха после взятия Феллина, а Сигизмунд тем временем неспешно дожимал Кеттлера и Вильгельма.

У магистра и рижского архиепископа выбор был невелик. Угроза со стороны Московита стала более чем очевидной, к разделу ливонского «наследства» подключился датский король, монарх Швеции точил зубы на Ревель и Северную Ливонию. В самой же Ливонии дела шли хуже некуда. Как писал Рюссов, «Ливония пришла в жалкое состояние, так что многие земли, замки и города были разорены, все запасы земли истощены, число служивых и сановников крайне умалилось».

В этой критической ситуации Кеттлер, по словам Рюссова, «счел самым лучшим передаться вместе с остальными землями и городами под защиту польской короны для того, чтобы московиту ничего не досталось».

Его давнишняя мечта разыграть ливонский аналог прусского сценария воплотилась в жизнь, но, увы, не в той форме, на которую он рассчитывал. План Сигизмунда сработал. Притесняемый Иваном Грозным, Кеттлер лишился каких-либо козырей в игре с королем. То же самое можно сказать о Вильгельме и рижских ратманах – единственное, на что они могли рассчитывать, так это выгадать себе хоть немного больше того, что был готов предоставить им Сигизмунд.

Последний меж тем, не стремясь форсировать конфликт с горячим московским государем, предпочел рубить кошке хвост по частям. Пока Вейссенштайн-Пайда держалась, король вынудил Кеттлера передать ему еще нескольких замков: Кокенгаузен, Роннебург, Венден, Вольмар, Трикатен, Гельмет, Эрмес и Каркус. В конце 1560 года в них были введены литовские наемные роты. Постепенно наращивая численность «ограниченного контингента литовских войск в Ливонии», к весне 1561 года король довел его до более чем 2000 конных и пеших бойцов в 11 конных и 18 пеших ротах.

<p>Ответный ход Москвы</p>