Лобановский

Спустя 17 лет, в октябре 1999 года, в независимой уже Украине тогдашний министр внутренних дел страны Юрий Кравченко вручил Лобановскому в госпитале МВД, где тренер проходил курс лечения, документ о присвоении ему звания полковника и полковничьи погоны.

В конце августа 1990 года киевское «Динамо», выиграв дома у «Торпедо» отложенный ещё с мая матч со счётом 4:3, вышло в лидеры усечённого чемпионата страны, а Лобановский вылетел в Дубай, где провёл заключительный этап переговоров с руководителями Федерации футбола ОАЭ. До него в Эмиратах трудился бразилец Карлос Альберто Паррейра.

Стороны подписали контракт. В силу он вступал 1 октября. В течение месяца Лобановскому предстояло работать в Киеве — так же интенсивно, как он работал до этого, обсудить с руководством кандидатуру следующего динамовского тренера, подготовиться к передаче дел и составить программу для новой команды.

Передавать дела, впрочем, не пришлось: Анатолий Пузач (старший тренер) и Владимир Веремеев (второй тренер) работали вместе с Лобановским. Спустя несколько дней после его отъезда команда выиграла на своём поле у основного преследователя — ЦСКА (4:1) — и за несколько туров до финиша в тринадцатый раз стала чемпионом СССР. Серию из пятнадцати беспроигрышных матчей, начатую при Лобановском, не прервали отъезд не только Лобановского, но и большой группы динамовских «первачей» — Михайличенко, Протасова, Демьяненко, Бессонова, Михайлова. Из киевлян, игравших на чемпионате мира в Италии, в составе остались лишь четверо: Кузнецов, Литовченко, Яремчук и Рац. Во всех справочниках, понятно, тренером чемпионов Советского Союза 1990 года значится Валерий Лобановский. Но сам он всегда говорил: «Победную точку поставил Кирилыч», то есть Пузач.

«Сезон-90 во многом стал для меня переломным, — писал Лобановский в книге «Бесконечный матч». — Я объявил через прессу о том, что после чемпионата мира — при любом его исходе — уйду из сборной. Мне советовали: не стоит делать этого. Аргументировали тем, что преждевременная, “отложенная” отставка отрицательно скажется на психологическом состоянии футболистов, которые привыкли к нашим методам работы й не могли не думать о том, что их может ожидать в случае смены тренерского штаба. И всё же я заранее сообщил об уходе. Во-первых, по той причине, чтобы не было домыслов и кривотолков. Во-вторых, предварительное сообщение, на мой взгляд, наоборот, должно подхлестнуть игроков, если они, конечно, доверяют тренеру и готовы к полному сотрудничеству. И, наконец, для себя я решил по завершении сезона непременно сменить обстановку. Мне крайне необходимо было передохнуть. Двадцать два года я проработал в “Днепре” и киевском “Динамо” (из “Динамо” лишь однажды на год уходил освобождённым тренером в сборную). Возможно, я устал от однообразия. События стали восприниматься без прежней остроты и яркости. Начинался процесс, который называется “замыливание глаз”, — многое в этом случае остаётся за кадром, в стороне, видится совсем не так, как должно видеться. И, кроме того, признаться, я устал постоянно, из года в год, из месяца в месяц, из недели в неделю, изо дня в день воевать, бороться с агрессивными дилетантами, стремившимися вставлять палки в колёса, мешавшими нормально трудиться, рассказывавшими общественности, как надо тренироваться и играть, и требовавшими “под одну гребёнку причесать” так называемых специалистов из киевского “Динамо”. Смешно, конечно, но однажды мне даже вознамерились было запретить работать в клубе по причине того, что у меня нет высшего физкультурного образования. Придумали: в высшей лиге должны работать специалисты с физкультурным образованием. Я оказался тогда единственным “необразованным”.

В своей ситуации я не вёл речь об отдыхе. Только — о необходимости смены обстановки и необходимости передохнуть. Работа в ОАЭ соответствовала, я полагал, этим моим устремлениям. К тому же она неплохо оплачивалась.