Лобановский

Бышовец несколько раз предпринимал попытку заменить Лобановского на посту главного тренера киевского «Динамо». Первый случай для широкой публики малоизвестен. Относится он к 1976 году, когда после Олимпиады в Монреале в «Динамо» вспыхнул нешуточный конфликт, потребовавший вмешательства и применения кардинальных мер со стороны высшего партийного руководства Украины. Тогда, стоит напомнить, динамовские футболисты настаивали на отставке Валерия Лобановского и Олега Базилевича, и тренер динамовской школы Анатолий Бышовец без ложной скромности считал, что именно он должен возглавить «Динамо», и пытался задействовать все связи, имевшиеся у него на тот момент. Через меня, например, он хотел отправить посыл об этом в прессу. Наш общий приятель попросил меня встретиться с Бышовцем, мы присели днём в кафе гостиницы «Киев», в которой я остановился (приехал для подготовки материала о конфликте в команде). Чай, кофе, пирожные. Бышовец прошёлся по ошибкам, допущенным, на его взгляд, Лобановским и Базилевичем, и сказал, что знает, как исправить эти ошибки, и готов сделать это в том случае, если ему доверят команду. Говорил так в надежде, что его слова дойдут до тех, кто принимал решения.

Связей у него, однако, в ту пору не хватило. В первой половине 80-х их стало больше. Сначала Бышовец попытался внедриться в «Динамо» после ухода Лобановского в сборную СССР в 1983 году — в роли помощника Юрия Морозова. Он якобы «случайно» встретил Морозова на стадионе «Динамо» и прямо попросил взять его помощником. «Вместо кого?» — опешил Морозов. «Хочу работать», — сказал Бышовец. «Давай, — предложил Морозов, — я поговорю с Бакой: в “Черноморце” нет главного». — «Нет, — ответил Бышовец, — я хочу работать здесь».

На следующий день Морозов, сорвавшись с какого-то совещания в городе, приехал в Конча-Заспу минут за десять до начала тренировки, быстро переоделся, вышел на поле и обомлел: Бышовец в тренировочном костюме бил голкиперам по воротам. Морозов — к Пузачу. «Бышовец сказал, — пояснил Пузач, — что его пригласили».

Устраивать скандал на тренировке Морозов не захотел. А после её завершения попросил Бышовца объясниться. «А мне Ерёмин (из Центрального совета общества «Динамо». — А. Г.) дал задание помочь тебе», — ответил Бышовец. Морозов тут же позвонил Ерёмину. «Он что, с ума сошёл? — удивился Анатолий Дмитриевич. — Бышовец приходил ко мне, сказал, что хочет поработать в Киеве. Я ему посоветовал обратиться к тебе. Только и всего. Никакого задания».

Сам Бышовец между тем утверждает, что ещё до назначения Морозова у него состоялась «встреча с уполномоченными лицами в ЦК КПУ, и такое предложение (возглавить «Динамо». — А. Г.) мне было сделано. Произошло даже утверждение штаба, который должен был со мной работать, но, к сожалению, не сложилось».

Но тогда — и в Киеве об этом всем причастным к футболу людям хорошо известно — обсуждали только две кандидатуры, предложенные Лобановским, — Морозова и Базилевича. Бышовец мог фигурировать лишь в собственных мечтах.

Ещё одну попытку возглавить динамовскую команду Бышовец предпринял после неудачного для неё (уже при вернувшемся из Москвы Лобановском) сезона 1984 года. Он включил все «рычаги», привлёк на свою сторону некоторых высокопоставленных деятелей из ЦК КПУ и Совета министров республики, открыто говорил о готовности взяться за самый важный участок украинского футбола, о том, что он, Бышовец, сумел бы обеспечить успех киевскому «Динамо», которое — надо же! — так провалилось в сезоне. Но — опять ничего не получилось.

А ведь такого рода активные мероприятия, проводимые Бышовцем, ложились на благодатную почву: независимость Лобановского не устраивала многих украинских руководителей, и они терпели тренера только по причине доброго и уважительного к нему отношения со стороны Щербицкого.

Вражде Лобановского с Малофеевым, — которой со стороны Лобановского, как и в случае с Бышовцем, не было и в помине, — также приписывается идеологическая и личная подкладка. Журналист Игорь Рабинер говорит, в частности, о «взаимосвязи идеологического и личного»: Лобановский, дескать, «не уставал насмехаться» над абстракцией Малофеева, введшего в обиход термин «искренний футбол».

Определение, мягко говоря, нелепое. Футбол он и есть футбол — игра. Но Лобановский над ним и не насмехался — как можно насмехаться над тем, чего не существует в природе? У него спросили однажды, как он к «искреннему футболу» относится. Лобановский, повторюсь, ответил, что не знает, что это такое.