Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Уголовная прокуратура появилась относительно недавно. Вплоть до 1880 года должности государственного обвинителя попросту не существовало: пострадавший от уголовного преступления, желая добиться справедливости, был вынужден либо заплатить адвокатам, либо представлять сторону обвинения по своему делу в суде самостоятельно, за исключением самых серьезных случаев, которые уголовный суд брал на себя (19). В период между 1880 и 1986 годами государство взяло обвинение под свой контроль, и практически все решения принимались местной следственной полицией. Тем не менее отсутствие национальных стандартов и череда случаев закрытия судьями слабо выстроенных дел заставили задуматься о том, лучше ли всего подходят офицеры полиции для вынесения справедливых и беспристрастных решений по поводу того, нужно ли столь тщательно расследованные и выстроенные ими дела предавать суду или же лучше их закрыть. Итак, 106 лет и две Королевские комиссии спустя (20) закон о преследовании правонарушений 1985 года подарил нам Королевскую уголовную прокуратуру – самостоятельный орган под руководством генерального прокурора с представительствами по всем географическим регионам, задачей которого было предоставлять полиции квалифицированное юридическое мнение, а также принимать решение по поводу предъявления обвинений по всем уголовным делам, за исключением самых мелких и однозначных правонарушений, которые можно было всецело доверить полиции. В теории это должно было привести к стандартизации процесса принятия решений о предъявлении обвинений, повысить качество принимаемых решений и гарантировать полную и убедительную подготовку дела обвинением к суду. Вскоре мы с вами подробно изучим, чем столь благородные намерения обернулись на практике.

Солиситор

Следом за сотрудником уголовной прокуратуры на той же самой скамье сидит, возвышаясь перед мистером Раллингсом, молодой человек в костюме в тонкую полоску и очках, с легкой щетиной и делает какие-то записи. Это солиситор мистера Таттла. В большинстве дел, рассматриваемых уголовным судом присяжных, у обвиняемого имеется солиситор, ответственный за сопровождение судебного процесса, – если в очень общих чертах, то он отвечает за подготовку к судебным разбирательствам, организационные вопросы и защиту интересов обвиняемого, – в то время как барристер, проинструктированный солиситором, высказывает свое профессиональное мнение и представляет дело в суде. В качестве аналогии, пускай и несколько натянутой, можно привести отношения между терапевтом и хирургом. Солиситоры с радостью бы с такой аналогией согласились, если бы именно терапевт ставил диагноз, руководил всеми действиями хирурга, а потом молча и сдержанно сидел, слушая, как хирург хвастается перед пациентом, что его навыки спасли ему жизнь. Подобное разделение существует еще с четырнадцатого века, когда адвокатов стали разделять на две категории: закулисных «стряпчих» и выступающих в суде адвокатов «ходатаев». Современные барристеры, пользуясь своим полным «правом участия», могут свободно участвовать в любых судах, от магистратского (он же мировой) до Верховного. Солиситорам же разрешается появляться лишь в «нижестоящих судах», как они (не с целью кого-либо унизить) называются – магистратских судах и судах графства, – пока они не пройдут специализированное обучение и не получат квалификацию «солиситоров-адвокатов».

Солиситор отвечает за подготовку к судебным разбирательствам, организационные вопросы и защиту интересов обвиняемого.