Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Для жителей Земли, которые не знакомы близко с британской системой уголовного права, подобный спектакль показался бы не менее странным. Таким образом, имеет смысл уже сейчас изучить его пристальнее. Прежде чем узнать о возможных сбоях в работе уголовного правосудия, нам следует сначала разобраться, как именно оно должно работать. Давайте же вернемся к той начальной сцене с участием мистера Таттла с огромными бицепсами и быстренько посмотрим, кто же присутствует в зале суда. Что именно там происходит? Как так получилось, что мы выбрали этот нарочито нелепый процесс в качестве нашего основного механизма наказания за преступления? Начнем с самого обвиняемого, сгорбившегося с каменным лицом на скамье подсудимых.

Обвиняемый

Мистер Таттл ударил своего соседа по лицу, когда у них случилось разногласие о границе между их участками, – подобное происходит повсеместно на протяжении всей человеческой истории, и в рамках текущего британского законодательства классифицируется как «нападение с причинением телесных повреждений». Его арестовали на основании заявления соседа, допросили в полицейском участке в присутствии солиситора, а когда в ходе полицейского расследования набралось достаточно доказательств, чтобы королевская уголовная прокуратура могла выдвинуть обвинения, они были выдвинуты. Так как он отказался признавать вину, его отдали под суд.

Разбирательства по обвинениям в подобных преступлениях проходят либо в мировом суде, либо в суде присяжных. Мы еще вернемся к различию между ними, однако в данном случае важно то, что мистер Таттл воспользовался своим правом предстать перед судом присяжных, состоящим из совершенно не заинтересованных людей, ровным счетом ничего не знавших о его деле до того, как переступили порог суда. Двенадцать присяжных будут наблюдать за процессом, вникать в предоставленные доказательства, вслушиваться в аргументы двух противоборствующих сторон – обвинения и защиты, – после чего удалятся, чтобы вынести свой вердикт по одному-единственному вопросу: могут ли они с уверенностью утверждать, что вина обвиняемого была в полной мере и без каких-либо сомнений доказана? В случае признания вины максимальным наказанием, предусмотренным государством, является определенный срок тюремного заключения, который в данном случае может составлять до пяти лет.

12 присяжных вникают в предоставленные доказательства, вслушиваются в аргументы двух сторон – после чего удаляются, чтобы вынести свой вердикт.

Как уже говорилось, данная процедура судебных разбирательств, хотя и вдолблена в нашем менталитете как сама собой разумеющаяся для уголовных преступлений, далеко не всегда является общепринятой (2). Как бы мы ни старались распространить нашу столь горячо ценимую форму состязательного правосудия, в котором государство выступает против обвиняемого, по всему миру, как правило, это происходило под дулом колониального мушкета, во многих других странах все происходит кардинально по-другому. Наиболее часто упоминаемым различием является грубое разделение на англо-американский состязательный процесс и континентальный, вдохновленный Наполеоном следственный процесс.

Если бы мистера Таттла судили, например, в Бельгии, то он бы оказался участником скорее следствия, чем состязания. Так как обвинения не особо серьезные, он бы попал под юрисдикцию среднего «звена» судебной системы, в которой расследованием зачастую руководит следственный судья, контролирующий сбор показаний полицейскими, он же затем оценивает найденные материалы в ходе главным образом бумажного судебного разбирательства. Роль адвоката мистера Таттла в допросе свидетелей обвинения была бы минимальна, а все вопросы бы задавались через судью. Не было бы никаких присяжных, и ему пришлось бы ждать окончательного решения судьи еще целый месяц после окончания суда (3).

Если бы его судили в Саудовской Аравии, то он оказался бы на закрытом суде, без адвоката, и ему бы предъявили обвинения в преступлении категории кисас (воздаяние равным) в соответствии с Шариатом, за которое судья мог назначить ему весьма неприятную форму физического наказания. Если бы жертве мистера Таттла не посчастливилось в ходе нападения потерять глаз, то суд постановил бы лишить глаза и мистера Таттла (4). С другой стороны, если бы речь шла об убийстве, за которое ему грозила бы смертная казнь, мистер Таттл мог бы избежать подобной участи, заплатив дийю – выкуп за убитого – родным жертвы (5).