Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Последний пример я привел неспроста. Когда в 2015 году была обнародована статистика о пугающем росте случаев ношения ножей несовершеннолетними, разбираться в деталях никто не стал. Предположение о том, что интенсивная общественная реабилитация с целью побороть общественные установки, делающие нормальным ношение ножей в определенных субкультурах, способна снизить уровень преступности и защитить общественность, а если ее еще и совместить с наказанием, не связанным с лишением свободы, то одновременно удастся и удовлетворить нашу потребность в каком-то возмездии, наш Парламент решил попросту не брать во внимание. Вместо этого политики взглянули на список, выкрутили (а) на максимум и, к радости таблоидов, ввели обязательное минимальное наказание за повторные случаи ношения ножей в виде шести месяцев тюремного заключения (24).

Им было не важно, что, согласно статистике, короткие тюремные сроки продолжительностью до полугода совершенно неэффективны в предотвращении повторных правонарушений (25). Им было не важно, что тем самым мы будем вводить молодых людей, которые изначально могли и не быть заядлыми уголовниками, в уголовную среду, напичканную закоренелыми преступниками, привыкшими носить куда более опасное оружие, чем ножи. Им было не важно, что слушающий дело опытный судья, хорошо ознакомленный с конкретными фактами и как никто другой способный найти золотую середину среди противоречащих целей уголовных наказаний, мог бы прийти к заключению, что приговор, не связанный с заключением под стражу, гораздо в большей степени способствовал бы защите общественности. Тюрьмы делают свое дело. Повторяйте за мной, дети. Тюрьмы делают свое дело.

И я видел своими глазами, как этих молодых людей засасывает в водоворот преступного мира. Мы все это видели. Первый тюремный срок редко когда бывает последним. И в делах таких ребят, как, впрочем, и во многих других, зачастую складывается ощущение, что упор делается на возмездие любой ценой.

Тюрьма в нашем менталитете стала решением по умолчанию – синонимом правосудия. Если кто-то совершил преступление, то мы ждем, что его «закроют». Те, чьи презренные действия общество считает преступлением, – например, банкиры, – непременно должны быть «за решеткой». Наличия уголовной судимости – этого пожизненного клейма на падших ангелах нашего общества – попросту недостаточно. Равно как и недостаточно приговора, призванного заставить загладить вину, – такого, как постановление о выплате компенсации или общественных работах на благо общества. Равно как и приговора с отсрочкой исполнения, чтобы он висел, словно дамоклов меч, над головой преступника в качестве гарантии законопослушного поведения.

Ограничения свободы, не связанные с ее лишением, – такие как соблюдение комендантского часа или сотни часов неоплачиваемых общественных работ, – уже не считаются за наказание. Это слишком «мягко». И не важно, что любой адвокат приведет вам кучу примеров своих подзащитных, которые буквально умоляли судью отправить их в тюрьму, а не на общественные работы, – таких, как Кайл, про дело которого в магистратском суде мы говорили в начале книги. Если это не тюремное заключение, то осужденный попросту «выйдет из суда на свободу». Судья окажется «гребаным либералом». А про уголовника скажут, что тот отделался «нагоняем».

Первый тюремный срок редко когда бывает последним: 46 % всех заключенных снова совершают преступление в течение года после выхода на свободу.

Удручающий пример имел место в конце 2016 года, когда личный законопроект одного члена Парламента из Консервативной партии – законопроект о наградах за отвагу – был одобрен Специальным комитетом Палаты общин, еще на один шаг приблизившись к окончательному утверждению. Целью данного законопроекта было привлечь к уголовной ответственности персонажей a la «Уолтер Митти», которые носили незаслуженные медали или знаки отличия за отвагу «с целью введения в заблуждение». Учтите, что этот законопроект не был нацелен на использовавших такие награды с целью финансовой выгоды, например мнимого сбора пожертвований. Законы о мошенничестве уже об этом позаботились. Нет, конкретной целью этого законопроекта были люди, – как правило, несчастные, психически нездоровые старики, – которые не причиняли никакого вреда, помимо оскорбления чувств военных. Ну и, конечно же, судимости и выплаты штрафа, ну или на худой конец постановления о выплате компенсации в качестве максимально возможного наказания было недостаточно, – в соответствии с этим законопроектом за подобное преступление предполагалось наказывать тюремным заключением вплоть до полугода.