Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Вместе с тем многие люди, сидящие в тюрьмах, далеко не монстры. Но даже для тех, кто таковыми являются, ограничения, связанные с жизнью в тюрьме, хорошо знакомы и привычны. Да, их наказывают, и они временно оказываются за решеткой, однако помимо этого пользы от тюрем практически никакой нет. Как бы это ни могло показаться нелогичным, не существует доказанной причинно-следственной связи между увеличением количества тюрем и снижением уровня преступности. Если в Великобритании падение уровня преступности в 1990-е годы и совпало с ростом уровня тюремных заключений, в ряде других западных стран преступность в этот период также упала с гораздо меньшим количеством отправленных за решетку людей (30). Согласно просочившемуся в прессу правительственному меморандуму за 2006 год, снижение преступности на 80 % объяснялось экономическими факторами, а не переполненными тюрьмами (31). Но если бы даже это было не так и рост числа заключенных действительно бы помогал бороться с преступностью, все равно наша модель мало что может предложить в плане реабилитации или «улучшения» людей, которые мы в итоге выпускаем на улицы. Сорок шесть процентов всех заключенных снова совершают преступление в течение года после выхода на свободу. Что касается тех, чей срок составлял менее года, то для них этот показатель увеличивается до пугающих 60 % (32). Тюрьмы в том виде, в котором они существуют сейчас у нас, – это лишь крайне затратный способ делать плохих людей еще хуже. Главным образом все от того, что политики и СМИ, столь охотно разглагольствующие о необходимости более жестких наказаний, платить за них хотят уже не так бойко. Деньги на тюрьмы собирать не хочет никто. Вместе с тем, за исключением выдающихся единиц, – таких как парламентарий Кент Кларк в свою бытность министром юстиции и бывший заместитель премьер-министра Ник Клегг, – повальная трусость не дает политикам относиться к общественности, как ко взрослым. А ведь нужно всего-то поставить людей перед выбором: мы либо содержим растущее число заключенных в тюрьмах с человеческими условиями, являющимися чем-то больше каких-то людских складов, за что Казначейство – а в конечном счете вы, как налогоплательщик, – должно платить путем повышения налогов; либо же мы пересматриваем свои взгляды и перенимаем доказавший свою эффективность заграничный опыт, который заключается в радикальном уменьшении количества тюрем, а также начинаем рассматривать альтернативы, не связанные с лишением свободы, не в качестве «неизбежного выхода», а как осмысленные компоненты работающей системы правосудия.

Многие люди, сидящие в тюрьмах, далеко не монстры. Но даже для тех, кто таковыми является, ограничения, связанные с жизнью в тюрьме, хорошо знакомы и привычны.

Вместо этого власти последних лет предпочитали продолжать бряцать оружием тюремного заключения, при этом не только предоставив дополнительное финансирование, необходимое для растущего количества людей в тюрьмах, но и во имя экономии урезали тюремный бюджет на добрую четверть. В период между 2010 и 2017 годами бюджет Национальной службы Великобритании по контролю за правонарушителями, вплоть до 2017 года (когда она была переименована в службу тюрем и пробации Ее Величества), отвечавшей за тюрьмы Англии и Уэльса, был сокращен на 900 миллионов фунтов (33). Чтобы сэкономить почти миллиард фунтов, персонал тюрем был сокращен на 30 %. По состоянию на 2016 год на 13 720 меньше надзирателей присматривали за заключенными, количество которых к этому времени выросло на 420 человек (34).