Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Таким образом, ко дну идет вся иерархия уголовного правосудия, от низов к самым верхушкам. В каждый компонент нашей судебной системы в той или иной степени проникли безответственные, безрассудные или недобросовестные служащие. Само по себе это сложно назвать чем-то уникальным: профессионалы в любой другой области общественной жизни могут, без сомнения, пуститься в не менее пространные обоснованные жалобы о нехватке финансирования и некомпетентности начальства или министерств. Чем отличается, однако, право, я боюсь (возвращаясь к вступительной теме), так это тем, как редко о неудачах судебной системы узнают за пределами наших узких профессиональных кругов; а также, в тех редких случаях, когда скандал в мире уголовного правосудия выводится на обозрение общественности, – насколько поверхностно он рассматривается.

Когда просачиваются фотографии лежащих на тележках в больничных коридорах пациентов, СМИ в один голос начинают вопить о бедственном положении нашей системы здравоохранения, и редакторы дерутся за право напечатать реальные истории пациентов, ставших жертвами смещенных приоритетов наших политиков, обращаясь за консультацией к профессионалам, работающим в системе. Если спускаться дальше по пирамиде наших потребностей, то похожую шумиху поднимают и новости про переполненные школьные классы, про перегруженных работой учителей, кризис системы социальной помощи, иммиграцию, забастовки работников транспорта, реформу системы соцобеспечения, пенсии, низкие зарплаты, плюсы и минусы Брексита и подвиги футболистов.

Судебная система в этом списке не попадает ни в первую сотню, ни даже в первую тысячу. Изредка мы можем возбудиться из-за временного всплеска справедливого и праведного гнева по поводу комментариев судьи (как правило, неправильно переданных), вынесшего недостаточно строгий приговор какому-то отвратительнейшему мерзавцу, либо по поводу приведенных без каких-либо пояснений трат на субсидируемую государством юридическую помощь, либо, как это было в конце 2017-го и начале 2018 годов, из-за обнародования ошибок с предоставлением материалов по делам об изнасиловании с участием молодых фотогеничных подсудимых из среднего класса, однако, помимо этого, мало что всплывает. То и дело будут освещаться различные громкие дела, однако общественности никто не скажет про кучи перенесенных слушаний, ожидающих своего часа в коридорах суда людей, или про то, как постоянно отказывается в правосудии жертвам бытового насилия, или о тех унижениях, которые выпадают на долю каждого – будь то свидетели, обвиняемые или присяжные, – кто не по своей воле сталкивается с системой и от кого ждут, что он покорно прогнется под ее ужасную некомпетентность и своенравие.

В эпоху, когда повторяющиеся вспышки внезапного общественного негодования являются ключом к заполнению круглосуточного новостного цикла, может показаться перебором просить, чтобы еще пару капель крови были выжаты ради освещения нашей любимой темы. Но так быть не должно. Общественность должна негодовать. В каждом осыпающемся, разваливающемся магистратском суде и в каждом протекающем Королевском суде в стране мы видим судебные эквиваленты оставленных без внимания и медицинской помощи пациентов на тележках в больничных коридорах. И каждый день это встречается стеной молчания.

Отсюда неизбежно следует, что если люди не в курсе проблемы, то от них нельзя ожидать сколько-нибудь осмысленного вклада в ее решение. А это таит в себе еще большую опасность. На фоне общественного безразличия в качестве ответа на неправильно понятые вопросы могут быть предложены и поспешно приняты ввиду отсутствия каких-либо возражений реформы вроде налога на невиновность, истинный смысл которых открывается лишь потом.

Я не обманываю себя мыслью о возможности всеобщего участия, равно как и не считаю это желательным, – реформы системы правосудия не являются материалом для телевидения в прайм-тайм или вирусных интернет-сенсаций. Но мы должны делать нечто большее, чем делаем на данный момент. С учетом интересов обычных людей, лежащих в основе судебной системы и протекающих по ее капиллярам в каждом отдельном уголовном деле, мы должны быть в состоянии проявлять чуточку больше интереса к тому, что делается неправильно и что предлагается, чтобы это исправить.

Так что же мешает? Почему правосудие, его разрушительные ошибки и мнимое их решение так мало заботит столь многих из нас?

Как по мне, так ответ кроется в трех связанных между собой факторах.

Общественное правовое просвещение