Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

В результате нападения Эми получила множественные травмы: перелом левого запястья, перелом глазницы, сломанная челюсть, многочисленные гематомы и ссадины, полученные, когда ее тащили по асфальту. И она рассказала о случившемся полиции. Но я знаю все это – а также детали нападения и истории Эми, изложенные в начале данной главы, – только потому, что такая информация была указана в предоставленной мне сводке MG5. С этим документом мы уже сталкивались ранее – он составляется полицией и (в теории) содержит краткое описание всех имеющихся доказательств. Проблема была в том, что доказательства сами по себе – якобы написанное Эми заявление и медицинское заключение из больницы – в предоставленных мне материалах отсутствовали. Что ж, отсутствие доказательств в предоставленных документах – дело довольно привычное. Зачастую они находятся на одном из компьютеров прокуратуры, и их просто забыли прикрепить к делу. В других случаях они все еще у полиции, которая, после соответствующих напоминаний, направляет их в прокуратуру, чтобы та передала их барристеру. Вместе с тем записи штатных адвокатов прокуратуры о предыдущих слушаниях дали понять, что в данном случае доказательства попросту… куда-то пропали. Они так никогда и не были представлены стороне защиты. Они так и не попали в прокуратуру. И Королевский суд, а точнее, два судьи Королевского суда дважды предоставляли дополнительное время для предоставления этих доказательств стороне защиты. Дважды назначались слушания для призыва Роба к ответу, и дважды они откладывались из-за отсутствия основных доказательств. Бог знает, куда они пропали либо же почему не были получены. Эми явно кому-то в подробностях обо всем рассказала, так как эти подробности были изложены в MG5. Точно так же кто-то где-то – либо заполнивший MG5 полицейский, либо человек, снабдивший этого полицейского информацией, – видел медицинское заключение или взял показания у кого-то из больничного персонала. Точно так же MG3 – документ, заполняемый ответственным за предъявление обвинений юристом прокуратуры, – ссылался на те же самые материалы; хотя опять-таки было непонятно, видел ли юрист прокуратуры эти доказательства на самом деле или же просто решил, что в MG5 все написано правильно.

– Но не могло же все это, – разглагольствовал я перед ни в чем не повинной Меган, – появиться просто из ниоткуда?

Значит, доказательства были. Они должны были быть. Именно поэтому, видимо, судьи несколько раз предоставляли прокуратуре возможность их заполучить. Хотя в настоящий момент от судов и требуют, чтобы они не поощряли ошибки прокуратуры, в серьезных делах вроде дела Роба, когда нужно просто разобраться, у кого лежит парочка документов, судьи Королевского суда, как правило, дают прокуратуре небольшую скидку. Вместе с тем заметки по делу явно указывали на то, что где-то оно застопорилось. В одном электронном письме, пришедшем по внутренней почте, откопанном и пересланном мне Меган, говорилось, что полиция так и не взяла у потерпевшей официальное заявление; что информация в MG5 отражала рассказ, устно изложенный ею с больничной кровати какому-то полицейскому, но не оформленный в итоге в виде официальных показаний. Ситуацию усложняло еще и то, что полицейский блокнот, в который был записан тот самый ее первый рассказ, куда-то запропастился.

Когда судья выносит решение в пользу снятия обвинений, тем самым он как бы говорит прокуратуре: «Ваши доказательства по своей сути настолько никчемные, что я не позволю вам продвигать это дело дальше».

Как бы то ни было, эти проблемы можно было преодолеть. Все, что требовалось от полиции, – это отправить полицейского к Эми домой и взять у нее показания, после чего, по дороге в участок, заскочить в больницу и взять копию медицинского заключения, а затем наконец отсканировать эти документы, выложить их в систему и дать ссылку на них прокуратуре, чтобы та предоставила их защите. И действительно, судя по записям, адвокат прокуратуры по окончании каждых предыдущих слушаний отправлял напоминание (неназванному) служащему прокуратуры с четкими инструкциями сказать полиции именно так и сделать. И тем не менее каждый следующий раз адвокат был вынужден сообщать судье, что этого не произошло. В самый последний раз защита, воспользовавшись предложением судьи, заявила, что на следующих слушаниях выступит с ходатайством о снятии обвинений.