Луна. История будущего

Приверженцы этой идеи сулили Земле золотые космические горы. Они представляли, как вся тяжелая промышленность переместится на орбиту, где будет с выгодой использовать неограниченный объем энергии, свободно доступный вакуум и сложные производственные техники, работающие лишь в условиях микрогравитации при свободном падении. Они говорили о пенометаллах легче сахарной ваты и тверже стали, о нитевидных кристаллах прочнее тросов, о композитах из веществ, которые невозможно смешать на Земле. Эта орбитальная промышленность питалась бы сырьем из далеких миров — не только с Луны, но и из шахт на астероидах, где металлы расплавлялись бы при помощи огромных зеркал перед отправкой на заводы, расположенные на околоземной орбите. Любое загрязнение сметал бы солнечный ветер, сдувающий все выбросы и отходы со своего пути на границу межзвездного пространства даже успешнее, чем приливы очищают речные устья. Космос как мастерская, космос как литейный завод, космос как источник очищения — Джеймсу Несмиту это понравилось бы.

И этот высокий рубеж не мог никуда исчезнуть. Он просто становился бы все выше. Такие его сторонники, как Пурнель, утверждали, что это позволит людям не просто выжить, а «выжить красиво». Космизм как капиталистическое самосовершенствование. Все больше прорывных технологий. Все меньше бедняков.

Впрочем, целью была уже не Луна. Верная своей современной природе, Луна оставалась на периферии этих планов, в ней видели просто источник сырья. В основном будущих поселенцев высокого рубежа не слишком интересовала Луна как таковая, с ее уже посещенными пустынями и близкими, ограничивающими пространство горизонтами. Предполагалось, что местом действия станет точка L5 и специально построенные в ее районе острова[56]. Именно они воплощали в себе американскую любовь начинать все с чистого листа, реализуя потенциал, о котором Томас Пейн сказал: «Мы в силах начать мир с начала», — и открывая возможность второго творения. Луна была лишь осколком первого.

Если забыть об идеологии, в практическом отношении проект О’Нила проигрывал. Реализовать его не было возможности. Даже если бы цены на топливо оставались на кризисном уровне 1970-х годов и даже если бы можно было по примеру О’Нила допустить, что десятки тонн оборудования на Луне смогут отправлять тысячи тонн сырья в точку L5, одна отправка десятков тонн оборудования на Луну на регулярной основе значительно превосходила возможности флотилии космических шаттлов. Энтузиасты утверждали, что возможен и гораздо более эффективный запуск. Однако само существование флотилии шаттлов доказывало, что правительство не собирается заниматься его разработкой. Энтузиасты утверждали, что лунные шахты и собирающие солнечную энергию спутники окупятся почти так же быстро, как идущие на протяжении десятилетий инвестиции в земные шахты и атомные электростанции. Частный капитал оставался абсолютно равнодушным.

* * *

В 1980-х был предложен способ выйти из этого тупика. Что, если добывать на Луне не сырье для использования в далеких космических колониях, а нечто весьма ценное на Земле? Если бы Луна давала нечто, стоящее десятки миллионов долларов за тонну, ее стоило бы индустриализировать лишь ради этого. На роль чудо-вещества прочили гелий-3.

Не весь солнечный ветер, дующий с Солнца, уходит в межзвездное пространство: часть его попадает на поверхность планет, спутников и астероидов, чье магнитное поле недостаточно сильно, чтобы его отражать. Часть его поглощает лунный реголит. В солнечном ветре содержится гелий-3 — изотоп, который в некотором роде служит идеальным топливом для термоядерных реакторов, но на Земле встречается крайне редко.

Ядерный синтез производит энергию, объединяя очень легкие атомные ядра в несколько более тяжелые. В космосе он питает энергией звезды. На Земле — водородные бомбы. В теории — и эта теория чарует уже не первое поколение физиков — ядерный синтез также представляет собой весьма заманчивую альтернативу ядерному делению как почти неиссякаемый источник электричества, который не требует инфраструктуры, позволяющей также развитие ядерного вооружения, и не оставляет ядерных отходов. В настоящее время запущена масштабная международная программа по строительству такого реактора на юге Франции.

В этом реакторе, получившем название ITER, дейтерий — стабильный изотоп водорода, который без труда выделяется из морской воды, — будет вступать в реакцию с тритием, нестабильным изотопом водорода, который придется производить специально для этой цели. Такая топливная смесь практична, но не идеальна. Тритий не только радиоактивен, но и широко применим — а строго говоря, и незаменим — при разработке ядерного оружия. Кроме того, тритиевые реакторы будут испускать достаточное количество нейтронов, чтобы превратить некоторые их части в отходы с низким уровнем радиоактивности, которые впоследствии придется утилизировать.