Магда Нахман. Художник в изгнании

К иностранным делегатам была прикреплена группа молодых женщин, которые выступали в качестве переводчиков. Помимо услуг, которые они должны были оказывать и которые выполняли удовлетворительно, большинство из них были внешне привлекательны. Они должны были шпионить за ведущими иностранными делегатами и завоевывать их доверие если не любовью, то физическими чарами. Эта отвратительная практика способствовала созданию нескольких счастливых союзов, хотя обычно это приводило к разврату и, в ряде случаев, к душераздирающим трагедиям[363].

Журналистов сопровождали «гиды-переводчики», которые должны были сообщать о каждом движении своих подопечных. Для этой цели была разработана специальная форма, в которой указывались время, место, имена, содержание разговоров или высказываний[364]. Маргарит Харрисон сообщала из Москвы о работе журналистов в начале 1920-х годов:

Наши корреспонденции, после того как их читал Розенберг <глава Западного отдела Министерства иностранных дел>, который часто вносил изменения или вымарывал <нежелательную информацию>, отправлялись на утверждение Чичерину <наркому иностранных дел>, в результате чего иногда следовали дальнейшие сокращения. Затем они должны были пройти «военную цензуру», что означало на простом английском языке, что их проверял агент Чрезвычайной комиссии, после чего те части, которые считались пригодными для печати и были благоприятны для советского правительства, передавались по правительственному радио, в надежде что по ходу дела их поймают и перехватят те или иные правительства… мы не могли писать ничего, кроме непосредственных новостей или интервью – все остальное должно было содержать поддержку коммунизма[365].

К Ачарии, хотя он пока не отправлял свои депеши в несоветские издания, относились как к любому другому иностранному журналисту: все они находились под подозрением и наблюдением. Если это было так, то Магда, вероятно, тоже стала объектом наблюдения.

Как обнаружила Маргарит Харрисон, временами из-за советской паранойи иностранные журналисты и другие иностранцы не могли покинуть страну (она сама угодила на Лубянку). Нелегко это оказалось и для Ачарии. После определенных трений с властями он больше не мог работать в советских периодических изданиях и вынужден был искать другую работу. В 1922 году, уже думая об окончательном отъезде из страны и не находя путей это осуществить, он работал с АРА (Американским фондом помощи), помогавшим голодающим России.