Магический мир. Введение в историю магического мышления

Что касается проблемы «магических сил», у нас есть возможность широко продемонстрировать инерцию, свойственную «паранормальной феноменологии» в области религиозной этнологии, а также неспособность метапсихических фактов произвести глубокое и длительное обновление в этом направлении исследования. Мы ограничимся тем, что приведем несколько примеров из «Энциклопедии религии и этики» [англ.: Encyclopaedia of Religion and Ethics], большого современного официального сборника «науки о религиях». В статье Льюиса Спенса о предсказаниях американских индейцев[359] можно прочесть: «Предоставлены многочисленные доказательства того, как американские колдуны невероятным образом предсказывают события, и сложно представить, что они не обладают в некоторой степени даром предвидения». Но Дж. Х. Роуз во вступительной статье к тому же термину[360] пишет с абсолютной уверенностью, что предвидение – это лженаука. В другом месте[361] упоминается предположительно метагномическая техника одного куманского колдуна согласно описанию Антонио де Херрера, которая сравнивается с похожими практиками перуанских магов из описания Хосе де Акоста – но эти примеры в дальнейшем не анализируются. Х. Б. Александр, приводя эпизод, случившийся с Дэвидом Лесли, замечает, что если мы будем доверять этому пересказу, то придется поверить и ясновидящим в цивилизованном мире[362]. Ланг в своей статье «Дикие и современные сны»[363] говорит о правдивых, вещих и «обоюдных» снах, а в статье о кристаллоскопии[364] говорит о метагномических способностях при глядении в хрустальный шар, приводя в пример исследования, касающиеся госпожи Гудич Фрейер из «Трудов Общества психических исследований», и свои наблюдения.

Некоторый прогресс касательно проблемы «магических сил» произошел благодаря Отто Штоллю[365]. Используя результаты исследований о гипнотизме и внушении второй половины XIX века в пользу Völkerpsychologie*, Штолль, будучи последователем школы Нанси, старался укоренить в области этнологии и истории религий идею, что при определенных условиях магические практики могут иметь «положительный результат». Штолль совершенно не рассматривает паранормальную психологию, так как для него она ничем не отличается от «спиритизма», «теософии» и прочих (из-за двусмысленности, которую, как мы могли наблюдать, питали сами члены Общества)[366], и старается все свести к силе «внушения». Сглаз, оборотни, магическая терапия, ордалия, видения, нечувствительность к огню и т. д., согласно автору, являются только лишь результатом внушения. Это утверждение, помимо других возражений, имеет смысл только при условии, что паранормальные явления, например ясновидение, телепатия, телекинез и т. д., отвергаются как таковые, а в основе некоторых «внушаемых» явлений отрицается так или иначе дающая о себе знать паранормальность. Таким образом, когда говорят, что от внушения можно умереть или излечиться либо потерять чувствительность к боли, имеется в виду распространение силы воли на сферы, которые «обычно» ей заказаны, но при этом внимание останавливается на процессе внушения, а реальное действие сил остается незамеченным. В любом случае исследования Штолля еще больше, чем прежде, препятствовали возникновению интереса у ученых к реальной эффективности некоторых магических практик. Закончилось тем, что этнология признала, что нарушение табу может привести к летальным последствиям, что магическая терапия колдуна может иметь позитивный эффект и что сглаз может убить. Вундт, например, пишет о сглазе: «Враг, чей образ был пронзен, чувствует реальную, а не символическую боль, даже если стрела, пущенная в его изображение, не может пронзить его настоящее тело. Но она пронзает его душу, и, следовательно, может привнести болезнь и смерть в его тело. Поэтому мы придаем здесь такую важность силе внушения и тому, как оно способствует распространению подобных образов. Оно может внести свой вклад в укоренение любого типа магических верований, так как убежденность в том, что тебя сглазили, может в конце концов привести к болезни и парализовать чувство опасности и сопротивления, производя эффект, к которому стремится сглаз»[367].